КУБАНЬСКА БАЛАЧКА — ЖИВА, ЦВИТУЧА ТА МОДНА



  • главная
  • бал.-рус.
  • рус.-бал.
  • бал.-адыг.
  • бал.-арм.
  • уникальные слова
  • сленг
  • старовына
  • частушки
  • юмор
  • юмор-2
  • юмор-3
  • юмор-4
  • юмор-5
  • поговорки (А-Ж)
  • поговорки (З-Н)
  • поговорки (Н-С)
  • поговорки (С-Щ)
  • поговорки (Э-Я)
  • тосты
  • кино
  • травник
  • ссылки на сайты
  • ссылки на сайты-2
  • тексты песен
  • кухня
  • побрехеньки
  • скороговорки
  • приметы
  • колядки
  • тексты
  • стихи
  • мульты и игры
  • списки
  • закачки
  • сказки
  • книги
  • Доброскок Г.В.
  • Курганский В.П.
  • Лях А.П.
  • Яков Мышковский
  • Варавва И.Ф.
  • Кокунько П.И.
  • Кирилов Петр
  • Концевич Г.М.
  • Мащенко С.М.
  • Мигрин И.И.
  • Воронов Н.
  • Золотаренко В.Ф.
  • Бигдай А.Д.
  • Попко И.Д.
  • Мова В.С.
  • Первенцев А.А.
  • Короленко П.П.
  • Кухаренко Я.Г.
  • Серафимович А.С.
  • Канивецкий Н.Н.
  • Пивень А.Е.
  • Радченко В.Г.
  • Трушнович А.Р.
  • Филимонов А.П.
  • Щербина Ф.А.
  • Воронович Н.В.
  • Жарко Я.В.
  • Дикарев М.А.
  • Руденко А.В.
  • Доброскок Гавриил Васильевич



    «Казачьи прадеды»


    Историческая драма


    1911г.


    Действующие лица:


    Билый Сидор Игнатович — секунд-майор, а затем кошевой.

    Головатый Антон Андреевич — секунд-майор, а затем войсковой судья.

    Чепига Захарий Алексеевич — капитан, а затем кошевой.

    Котляревский — войсковой старшина, а затем писарь.

    Гулык Мокий, Билый Савва — козацкие старшины.

    Подлисецкий Иван — польский шляхтич, а затем писарь войсковой.

    Чорба — арнаут.

    Суворов.

    Потемкин.

    Принц Нассау — командир морского войска.

    Цебриков — офицер-переводчик Потемкина.

    Запорожцы:

    Перехрестик

    Васюринский

    Чортоус

    Мороз

    Шмалько

    Собакарь

    Запорожцы:

    1-й

    2-й

    3-й

    4-й

    Ульяна Григорьевна — жинка Головатого.

    Юрко, Афанасий — сыны Головатого.

    Маруся — дочка Головатого.

    Одарка — дивчина-работница.

    Заара — румынка.

    Танко — сын ее.

    Запорожцы, москали, женщины, девчата и дети.


    ДЕЙСТВИЕ 1


    Происходит в доме Антона Андреевича Головатого

    Богатая казацкая комната. На стенах меж всяким оружием висят бандуры и гусли.


    ЯВЛЕНИЕ 1


    Ульяна Григорьевна и Маруся.


    Ульяна Григорьевна. Гляди же, доню, присмотри, чтобы всего было вдоволь, а особенно дорогого питья, потому как сегодня непременно к нам прибудут старшины: Сидор Игнатович Билый и Захарий Алексеевич Чепига.

    Маруся. А еще кто? Больше никого не будет? Никого? Мамо!

    Ульяна Григорьевна. А кого ты еще ждала?

    Маруся. А тато вам ничего не говорили?

    Ульяна Григорьевна. Нет, ничего.

    Маруся. А я слыхала, как тато козакам говорили, что сегодня к нам прибудет...

    Ульяна Григорьевна. Кто? Кто? Ну, ну, скажи: кто? Отчего же ты молчишь? А? Ах, ты, перепелочка моя!


    ЯВЛЕНИЕ 2


    (Юрко и Афанасий живо вбежали в комнату, у Афанасия перевязана рука выше локтя платком, а другой платок в руках.)


    Юрко. Маруся! Маруся! Старшина пан Мокий приехал! Гулык приехал!

    Маруся. (Весело) А вот, мамо, кого я ждала.

    Ульяна Григорьевна. Я знала, знала...

    Маруся. (Схватила Юрка, крутит и поет)


    «Ой, ходила на базар, на базар,

    Утоптала тропку через яр, через яр...»


    Юрко. Ой, пусти! Давай, отстань! Пан Гулык мне подарков: всякие фиги-миги

    (В словарике к третьему изданию «Энеиды» (1809) Иван Котляревский указал: «Фиги-миги — называется всякая греческая бакалея».) привез, а я тебе не дам.

    Афанасий. А я, мамо, два платка выбояринил: козак Софрон меня за боярина на свадьбу позвал, и, глядите, вот возьмите два красивых платка...

    Ульяна Григорьевна. Вот спасибо, что матерь не забываешь. Ну, ну, давай, давай... Пойдемте, дети, переоденемся в лучшую одежду, потому что у нас сейчас люди будут... (К Марусе) А ты давай принимай своего жениха. (Вышла с хлопцами в левую боковую дверь)

    Маруся. (Одна у окна) Коня козаку отдал, что-то приказывает ему. Каким хорошим стал. Идет сюда! Нет... нет, не побегу ему навстречу, вот уж дудки!.. Еще, чего доброго, худое себе помыслит.


    ЯВЛЕНИЕ 3


    Старшина Мокий Гулык.


    Гулык. Маруся!

    Маруся. И не Маруся, и не Маруся.

    Гулык. Марусенька!

    Маруся. А вот уж дудки! Не подходи! И не Марусина, а Мария Антоновна! Во как!

    Гулык. Во как?

    Маруся. А вы для меня: пан козацкий старшина Мокий Семенович Гулык.

    Гулык. Когда-то не так было.

    Маруся. Э, что было, то за водой уплыло. Что, козак, нос повесил? Поищи себе другую, потому что этого цвета по всему свету.

    Гулык. Маруся!

    Маруся. Мокий!

    (Бросаются друг к другу и целуются)

    Гулык. А я уж было подумал...

    Маруся. Что разлюбила? Какой же ты легкомысленный. Я ведь шутила. На кого же я променяю тебя, орел ты мой сизый, лыцарь (Лицар (укр.) — рыцарь; также свободный казак-запорожец, которому присущи казацкая доблесть и военное искусство) славный! А погоди-ка, погоди! Разве ж пристало козаку-запорожцу с бабой быть...

    Гулык. Ну, будет уж. Когда это было...

    Маруся. Да было ведь... А тебя впервые я как увидела, так такой хмурый был, к тебе было подойдешь, а ты сразу же сетуешь: «Царица Катерина напасть напустила: славным хлопцам-запорожцам жениться повелела». А на меня так было и не глянешь.

    Гулык. Потому как правдивому запорожцу стыдно было.

    Маруся. А теперь не стыдно? Не стыдно?

    Гулык. Нет.

    Маруся. Какой же ты запорожец?

    Гулык. А тато твой, Антон Алексеевич, еще в Сечи был и то, вишь, женился.

    Маруся. Они обдурили запорожцев: сказали, что попом хотят быть, им разрешили жениться, а они тогда в попы и не пошли, так и остались сечевиком.

    Гулык. Ибо запорожцы их очень любили, а другому кому этого бы не простили.

    Маруся. Но ведь и мама жили на хуторе далеко от Сечи. А теперь он и слышать не хочет, чтобы мы поженились, говорит: «Не время теперь с бабой сидеть — война идет»...

    Гулык. Потому все посылает меня по войсковым делам в алекие пути, и делает это нарочно, чтобы меня и близко возле тебя не было.

    Маруся. (Шутя) Ведь настоящему козаку стыдно возле бабы сидеть.

    Гулык. Ну довольно уж, Маруся!


    ЯВЛЕНИЕ 4


    Одарка. Челом вам, пан старшина! (К Марусе) Панночка! Какая-то цыганка погадать хочет, пустить ее в комнату?

    Маруся. Ну, ну! Пусть заходит, погадаем, какая участь нас ожиает и какая судьбина ждет... Зови, зови ее скорей, Одарка! (Одарка ушла)

    Гулык. Как началась война, так уйма появилась у нас этих ворожеек и чародеев, и наверняка это все турецкие ищейки да шпики.


    ЯВЛЕНИЕ 5


    Одарка, Заара и Танко.


    Заара. Кто в доме сем, да будет легко ему... А у него душа добрая и чужого приветит, ведь чужой — чужанина, как в поле былина, один-одинешенек: туда его клонит, куда ветер погонит.

    Маруся. Цыганка?

    Заара. Да нет — христианка, я румынка. Давай, боярышня, свою руку, покажи ее, красавица, я тебе погадаю, твою участь и долю отгадаю... (Смотрит на руку) «Семь столбов, семь волков, столбы высокие, волки одинокие... Столбы стоймя стояли, волки убежали, и следу не осталось, пусто кругом сталось». Не отгадаю! И следу твоего нет в доле!.. Дороги не найду! Прощай, боярышня! Прощай! Следу нет, кругом темно и не видно.

    Одарка. Как страшно...

    Маруся. Куда же ты, бабушка?

    Заара. Злые люди тут были, след попутали, а хочешь участь, долю найти, говори сейчас: кто у вас в хате тут был? Кто заезжал? Кто приезжал?..

    Маруся. Козацкий старшина Легкоступ был.

    Заара. (Глядит в пол) Нет, нет... А еще кто? Это не козацкий след, тут чужестранцы ходили.

    Одарка. Панночка! А козацкие старшины были те, что служили турку, а теперь побросали да к нашему войску прибились, как же их звать там?

    Маруся. Богодар и двое братьев. Проси...

    Заара. Так, таки они... Чужестранцы... А еще след пошел, все попутал. Еще след есть чужой.

    Одарка. Московский еще пан был.

    Заара. Московский — говоришь?

    Маруся. К отцу приезжал с письмами из войска офицер Огарев.

    Заара. Так... так теперь... вижу, что так... — «На семи горах, в семи лесах, на чистых водах...» Кыш! Кыш! Нет, все эти письма... вот такие письма в огне не горят! А не скажешь, барышня, что то за письма были?

    Гулык. Э-э! Слишком много! Слишком много знать хочешь.

    Заара. А ты, козаче, вижу, тоже от московского войска прибыл?.. Тоже письма или вести какие привез?

    Гулык. Старая ты очень, бабушка, а много чего узнаешь, еще старее станешь. Ты вот скажи: зачем это ты с собой этого лоботряса водишь?

    Заара. Потому что слепая, не вижу: глаз у меня нет, бедная я женщина, весь свой прожиток в моих скитаниях, так этот бедняга меня и водит.

    Гулык. Хорош «бедняга». Пора бы его на коня или в поле пахать.

    Заара. И-и, боярышня, какой сердитый у тебя лыцарь... (К Гулыку) Дай, козаче, я тебе погадаю, дай-ка свою руку...

    Гулык. Ну, ну... я тебе погадаю так, что ты и костей не соберешь! Поди-ка прочь! Поди, пока ноги сами несут...

    Заара. «На семи столбах, на семи верствах, а на восьмой длинной человек стоит добрый...» Прощай, боярышня. Наморочено, напутано, следа не видать, доли твоей не узнать... «Стоит человек добрый, он думает, гадает».

    (Ушла)

    Гулык. Ишь, куда намекает: «Кто был? С какими письмами!» Хорошее тебе гадание...

    Маруся. Да будет тебе, Мокий. переживать. А знаешь, я ведь ей и не сказала, кто у нас еще бывает — от кого в нашей хате некозацкий след остается...

    Гулык. А кто же это?

    Маруся. Проездом в войско у нас останавливались: один арнаут, родом серб — пан Чорба, чудной такой, что не скажет, все добавляет: «бре» и «море»; только и слышно от него: «бре» и «море»! Горилку, не дай господь, как хорошо пьет! А второй, богатый пан, то из Польши шляхтич!.. Щеголь такой, а поет — ах, как поет! Только я его боюсь, ибо он так страшно на меня глазами все зыркает, и так мне кажется, что вот-вот бует ко мне старостов засылать.

    Гулык. Вот еще, не приведи господи! И так давно уже они у вас?

    Маруся. Больше недели... А чтоб им... А знаешь, Мокий, как без тебя свою печаль разгоняла? Степан Перехрестик играл на гуслях, а я пела наши любимые песни... Теперь я сама уже очень хорошо умею играть... Давай споем «Тече вода в синє море».


    ЯВЛЕНИЕ 6


    Головатый. Так, так! Где девка, там и козак...

    Гулык. Челов вам, Антон Андреевич.

    Головатый. Я так полагаю что тебя, пан старшина, пан Потемкин послал от себя не к дочке моей, а ко мне, то сначала и должен был бы мне челом бить, а потом уже в мою хату поворачивать, да еще и прежде того, как позовут, а непрошеным не след бы в хату лезть...


    ЯВЛЕНИЕ 7


    Ульяна Григорьевна. (Вышла из комнаты вместе с Юрком и Афанасием) Ну, Антон Григорьевич, что это вы тут детей браните? Разве ж пан Гулык — чужаница? — Свой ведь человек, да еще и жених Маруси...

    Головатый. Ни о каком жениханье чтоб я больше не слышал! Война, а они жениханье затеяли... Может, еще и свадьбу замыслите?

    Ульяна Григорьевна. А ежели и свадьбу, так что?

    Головатый. Надобно в войске козаку послужить. Должности хорошей добиться.

    Ульяна Григорьевна. Пан Гулык и так не козак-рядовик, а старшина.

    Головатый. Что с того старшинства? Сегодня мы в козаках, и старшина имеет должность и почет, а завтра разгонят наше войско, как уже разогнали после замирения Крыма четыре года назад, то и пана старшину в крипаки (Крепостные) к какому вражьему помещику запишут.

    Ульяна Григорьевна. Вот не приведи господи!

    Головатый. Нужно до чинов дослужиться, а потом уже... А разве ж это легко? Я сколько в Сечи, писарем служил, после разрушения Сечи смотрителем Екатеринославского повета (Уезд) был, налаживал работу пикинерских полков, земским комиссаром был — и то всего лишь до чина секунд-майора дослужился. Пан Сидор Игнатович Билый тоже секунд-майор, а Захарий Алексеевич Чепига — только капитан. В чины выбиться нашему брату-козаку ох как непросто.

    Ульяна Григорьевна. Ну, будет уж, будет. Вместо того чтобы приветить человека доброго и хлебом-солью его попотчевать, вы нарекать и ругаться начали. Не приведи господь, если бы вы ко всем так — но нет! — чужих же вы, Антон Андреевич, принимаете, угощаете и с почтением к ним относитесь...

    Гулык. Извините меня, Антон Андреевич, что я и на самом деле, давнюю хлеб-соль памятуя, без вашего разрешения в ваш дом заглянул...

    Головатый. Откуда?

    Гулык. От княза Потемкина из Елисаветграда...

    Головатый. Ну, хорошо. Вот подойдут сейчас паны старшины, ты сразу и расскажешь, — какие у тебя вести от князя...

    Гулык. Добрые вести, Антон Андреевич.

    Головатый. Ну, то и будет добро.

    Маруся. Тато! Таточко! Татусь!

    Гулык. Ну, и чего ты так ластишься?

    Маруся. Я что-то вас попрошу рассказать — расскажете?

    Головатый. Ах ты, коза! Знаю, куда гнешь... Только твоя нитка порвется, не сдамся я.

    Маруся. Не, не то! Вот ей-же-ей! Расскажите-ка мне...

    Головатый. Ну, а что же? Сказочку про козлика или про волка?

    Маруся. Да нет! Это когда я была маленькой, вы меня на руки брали и сказки интересно рассказывали, а теперь я уже большая.

    Головатый. «Надобно мне мужа в хату».

    Маруся. «Не старого, не малого; козаченька молодого». Нет, тату, вот вы всегда спрашиваете у каждого: кто он та откуда родом, а сами никогда не проговоритесь ни словом: откуда вы пришли в Сечь.

    Головатый. Ну... ну, и расскажу... Наш род испокон веку жил на Гетманщине, в Полтавском полку, в местечке Новые Санжары... На горе, частоколом и башнями защищенное от врагов, стояло старое козацкое гнездо, а внизу Ворскла, дальше пески, покрытые шелюгой, а еще дальше Орель-река, а уж за ней синяя-синяя запорожская степь... Я был еще совсем ребенком, когда в доме нашем и везде люди часто говорили об истории, случившейся задолго до того с Гетманщиной и запорожцами...

    Маруся. Что же это, тато, за история была?

    Ульяна Григорьевна. Это, наверное, о Шведчине речь. Мои родители и деды Порохни испокон веков были запорожцы, не раз слыхала я от них об этой беде.

    Гулык. Не повезло тогда козакам.

    Головатый. На Украину пришел шведский король Карл XII. Украиной в то самое время управлял старый, старый гетман Иван Степанович Мазепа, а в Запорожье кошевым был Константин Гордиенко... Крест над ним и поныне стоит на нашем сечевом кладбище... Вот этот-то Гордиенко и привел своих сечевиков к нам в Новые Санжары. (За окном слышен гомон) Гляди-ка: наши старшины прибыли.

    Маруся. Вот как не вовремя...

    Головатый. Давай потом расскажу я тебе все как следует.

    Маруся. Ну, хотя бы скажите, как попали вы на Запорожье?..

    Головатый. Вначале в Киев в бурсу, а оттуда уже и к запорожцам.

    Маруся. Тато! А вы больше не сердитесь на Мокия?

    Головатый. Ох, и хитрая же ты! Истинно козацкая дочка... Знала, куда подойти: заиграла козаку да на козачьих струнах... (Берет за плечи Марусю и Гулыка) Дети вы мои! Да разве ж у меня не радуется сердце, глядя на вас, разве ж я не желаю вам счастья?.. Только я совсем не хочу, чтобы среди козаков сплетни пошли, что пан Гулык в должность и в чины набивается оттого, что зятем моим должен быть... Мой зять должен сам своей храбростью и талантом большое уважение у людей завоевать...

    Ульяна Григорьевна. Вот и потакай тут людям: будь ты чистым, словно снег, и то тебя опорочат с головы до ног.

    Головатый. Ну, будет вам! Люди идут!


    ЯВЛЕНИЕ 8


    Билый и Чепига. Челом тем, кто в доме сем.

    Головатый. Ваши головы, паны старшины, в должное время прибыли... Князь Потемкин прислал пана Гулыка к нам с новостями. Он только-только прибыл, я его не расспрашивал, чтоб по обычаю нашему сечевому всем нам вместе посланца послушать и вместе с Божьей помощью умом пораскинуть.

    Билый. А хорошо, Антон Андреевич, делаешь, что от древних обычаев нашей матушки-Сечи не отступаешь — к славной старине любовь питаешь...

    Чепига. Сам радеешь, да и сотоварищество не забываешь...

    Ульяна Григорьевна. А по моему простому хозяйскому разумению: на охоте бдят, на войне воюют, а в хате кормят. Разве ж это за шматком хлеба и за чаркой доброй оковытой (Так козаки называли горилку (от лат. aqua vitae — вода жизни) да нельзя было поговорить о козацких делах? Садитесь-ка, панове атаманы, почетное старшинство, за стол и в ряд, чтобы бог был рад!

    Головатый. Хоть бабским речам место у лежанки, но иногда и она бывает мудрой. Нуте-на, панове, и на самом деле к столу.

    Чепига и Головатый. Что да, то да.

    Головатый. (Поднимая чарку) Как хорошо наше козацтво бьется, так пускай ему судьба улыбнется.

    Ульяна Григорьевна. А врагам нашим оборвется и панство их минется.

    Все. Дай-то боже.

    Головатый. Ну, пан Мокий, рассказывай, чего доброго от князя нам привез.

    Гулык. Еще в третий день Рождественских Святок от царицы в Елизаветград Потемкину привезено было какое-то очень главное письмо, ибо сколько дней у себя князь собирал генералов и все совет какой-то держали, а 31 декабря, под Новый год, позвали меня, и говорит сам Потемкин: «Пан козацкий старшина! Бери козака и что есть мочи лети к пану секунд-майору Антону Андреевичу Головатому, пусть собирает он панов старшин и все рядовое Запорожское козацтво, провозгласит всем, что ваши горячие молитвы дошли ко Господу и сословие ваше козачье утвеждено!» Более ничего не сказал князь, а подошел ко мне Цебриков и добавил: «А я вслед с козаком и ордера пошлю». Петров, который тоже тут был, еще добавил: «Он уже вот заготовлен и подписан».

    Все. Вот слава богу! Дай-то боже!

    Гулык. Да еще с каким козаком послали! Помните в Сечи козака Васюринского, того, который, когда генерал Текеля (Генерал Текели) Сечь обложил, так он просил пана Калнышевского с кулаками супротив москалей стать...

    Головатый. Еще бы! И сегодня слышал, как козаки пели о нем:


    Москаль стане із штиками,

    А ми з кулаками.


    Белый. Он же к турку отправился?

    Гулык. Вернулся. Приплелся в Елисаветград — и прямо к Потемкину: «Прими, Нечоса, старого товарища в курень».

    Все. (Смеясь) Так! Так! — По-запорожски!.. А что же князь?

    Гулык. Посмотрел на него так приветливо и говорит:


    Не позволиш із штиками,

    Позволь з кулаками,

    Не дозволим москалеві

    Панувать на нами.


    (Все смеются)

    Гулык. А потом и сказал: «Присягай». Васюринский присягнул, и теперь его с ордером к вашей милости, панове атаманы, послано... Сейчас же и прибудет, ибо недалеко от меня и отставал...

    Белый. Вот так! Вот это слава Господу! Теперь и мы — козаки! А то в позапрошлом году 10 августа нам позволено было собирать только лишь волонтерские команды из бывших запорожцев.

    Чепига. А 12 октября того же года мне разрешено было принимать всех вольных людей.

    Белый. Но то не войско.

    Головатый. Пять лет назад собрали тоже козаков воевать в Крыму, война закончилась, и нас разогнали.

    Белый. Нет! Козаку дай землю! Дай вольности наши! Позволь собрать раду, чтоб вольными голосами избрать кошевого да и другую старшину! Тогда и козаки будут козаками.

    Чепига. И те, что к турку отправились, назад возвращаются.

    Билый. И развернется, зацветет снова наша древняя козацкая слава, и узнают снова враги наши лыцарские дела.

    Головатый. И будет так! Право-таки, будет! Чтоб меня братчики наши побили, ежели брешу, все будет! Аж петь хочется! Ну-ка, доню, давай бандуру!

    Билый и Чепига. Заиграй, заиграй, послушаем.

    Головатый. (Играет и поет)


    Ой, летіла бомба

    З московського краю

    Та посеред Січі упала,

    Гей, хоч пропали наші

    Запорожці,

    Слава не пропала.


    Нет, не эту (поет).


    Ой, з-під города

    Єлизаветграда

    Сизі орли вилітали.


    Жаль, панове, — видите, грустные на ум приходят, а веселые не льются. А вот идут мои гости: серб Чорба и шляхтич Подлисецкий... Вот сейчас шляхтич врежет! Вот послушайте, как хорошо поет.

    Билый. Не нравится мне, брат, что ты с этими людьми хлеб-соль водишь. Серб этот так и глядит, где бы хорошее место на наших землях облюбовать и своих людей насадить, а лях, что и говорить...

    Чепига. И мне не нравятся сии усачи.

    Головатый. Э, нет, пани братья, наше прошлое научило нас по-иному вести себя с такими людьми. Вовек не забудем мы Хорвата, Шевича и Штерича, которых когда-то стремительно повыгоняли козаки со своих запорожских земель... А что осталось с этого?

    Учинили то полковник Деркач и орельский писарь Верминка, а в ответе была вся Сечь... Как нам с тобой, Сидор Игнатович, в Москве паны упрекали, как корили нас Панин, Вяземский и Прозоровский, какая была у них зацепка учинить поход на Сечь... А сербы таки показали себя, что с ними теперь дружить приходится, ведь доныне в Петербурге как с писаным торбами с ними носятся, а к тому же сей серб Чорба — вояка добрый. Что же до шляхтича Подлисецкого, то сей долго был приближенным короля Августа и в Каневе, когда король ожидал нашу царицу целых восемь недель, пан Полисецкий не отходил от него, а потом пел перед самой царицей.

    Билый. Вот чудила.

    Головатый. Бывалые люди. Все миры исходили. В Англии, во Франции, в Цесарщине (Австрии (от цесарь — восточнославянского названия австрийского императора)), в Туреччине они были, везде они воевали и теперь держат путь в войско генерала Суворова пристать, чтобы с турком померяться. Пан Подлисецкий, кроме того, что петь умеет, все языки знает, на всех языках говорит.

    Чепига. Что за голова.

    Билый. Так-то оно так, но добрый ли он человек?

    ЯВЛЕНИЕ 9


    Подлисецкий и Чорба.


    Подлисецкий. Челом панам старшинам.

    Чорба. Море! Челом!

    Головатый. Ваши головы, паны заезжие люди, просим к столу садится.

    Ульяна Григорьевна. Просим нашего хлебе-соли отведать. Садитесь! Садитесь, паны чужестранцы! Чем козацкая хата богата, там и привечает.

    Подлисецкий. Благодарствуем, панове козацтво!

    Чорба. Бре!

    Маруся. (К Гулыку) А мне почему-то страшно.

    Гулык. Они, может, и на самом деле добрые люди.

    Билый. Ну, расскажите, пан ротмистр, что у вас в Польше доброго происходит? Неспроста ваш король в Каневе ожидал так долго нашу царицу, чай, задумал усмирить шляхту...

    Чепига. А шляхта к князю Потемкину да к царице в Киев так ластилась, сам видел: в ногах лазила.

    Подлисецкий. Было, правда ваша — было, а в Польше у нас теперь такое начинает твориться, что я оттуда отправился сюда турка воевать, чтоб и глазами не видеть ту свару...

    Головатый. И хорошо сделали, пан ротмистр, — с глаз долой, греха меньше.

    Чорба. Море! Море! Побратим!

    Билый. А поныне ли у вас на наших православных людях паны да ксендзы ездят?

    Подлисецкий. Увы, панове козацтво! Древнюю старину вы вспомнили! Польша теперь не та, и паны наши уже не те. В Польше у нас заводят навуку, ремесла, открывают для люей школы, сеют образование и сознание, сие все такое, чего у вас на Руси не слыхать. Сам наш король следит за навукой и сам усердно старается, чтобы она всем поровну доставалось по целом королевстве... С простым людом, с народом, у нас куда как лучше ведут себя, чем у вас на Руси. У вас везде теперь заводят крипацтво, а даже вы своих запорожцев по сей день некоторых не вызволили из панской неволи, в которую загнали их после разрушения Сечи, а у нас такие паны, как Свинарский, Яблоновский, Замойский, Ижебсидовский, Понятовский, Хрептович, — сами у себя ради народа упразднили барщину и поделали людей вольными.

    Гулык. Простите, пан ротмистр, отдельные люди в королевстве и даже мужи высоких должностей, как-то: литовский подканцлер Хрептович и канцлер Замойский, то и действительно сделали людям добро — послобонили людям барщину или же и вовсе дали людям волю, и такие магнаты, как даже Август Чарторыйский, Костка Потоцкий, каштелянин (Почетный титул польского сенатора в XV-XVIII вв.) Езерский, запретили евреям торговать по шинкам (Кабакам) и держать шинки, ибо они страшно обирают людей. Но ваша Конституция делегационного сейма 1768 года отдала мещан под управление старосте и запретила им пользоваться уставом Магдебургского права, которым они пользовались испокон веков.

    Подлисецкий. Мне очень интересно слушать, что пан козак хорошо знает, что делается у нас в Польше, но что плохого в том, что стали управлять старосты?

    Гулык. Пан ротмистр, я слышал, мало живет в своей Польше, потому что много воюет по чужим землям и не знает, что сии старосты людям все время чинят обиды, куда хуже от евреев-шинкарей...

    Подлисецкий. Жаль.

    Все. Очень жаль.

    Чорба. Море! Пан козак есть друзь хлопский! Бре!

    Гулык. Ваша недавняя конституция 1786 года запретила занимать офицерские должности всем, кто не шляхтич, и не только не сделала людям облегчения, но даже и хуже — отдала их во власть старостам.

    Билый. И шляхта ваша сгинет, и Польша сгинет.

    Подлисецкий. Так! За грехи ваших отцов сгинула ваша Украина, за грехи ваши сгинула ваша Сечь, а сгинет наша Польша за старые грехи нашей шляхты, то сгинут тогда и ваши вольности козачьи, и вас, паны козаки, навеки в тяжкую неволю отдадут... Только и славы будет, что «козак», а хуже он будет от москаля...

    Билый. Гей! Ляше! Словами блудишь! И честь нашу поносишь, когда про вольности наши такой вздор порешь! Жаль, что гость в хате тут ты, а то бы я саблей с тобой порубился...

    Чорба. Бре! К сабле! Побратим — море!

    Подлисецкий. То что же, что гость, а имею право саблей свой гонор и честь лыцарскую защитить.

    Чорба. Море!

    Головатый. Вот не приведи господь! Чтоб такое случилось. (К Подлисецкому) Простите, пан ротмистр, (К Билому) и вы к сердцу странные слова не принимайте, ибо не по злому умыслу сказаны были они.

    Подлисецкий. Да будет так, ибо я и годами моложе, наверное, вдвое, и согласен первым попросить извинения, ежели, не зная обычаев ваших, я вашу честь обидел! Вашу руку, пан секунд-майор!

    Билый. Согласен... И слова опрометчивого не берите к сердцу, пан ротмистр!

    Головатый. А пока что, пан ротмистр, спойте нам песню какую-нибудь на чужестранном языке или же нашу козачью, ведь вы и наши знаете. Маруся и ты, пан Мокий! Ну-ка, спойте! Вот сколько певунов у меня сегоня в хате. Гей, Степан! Где ж это Перехрестик? Пусть сыграет на гуслях.

    Ульяна Григорьевна. (К детям) Дети! Зовите же Перехрестика.

    Подлисецкий. (К Марусе) О, когда бы вы знали, панна Мария, как люблю я петь с вами или тогда петь, когда вы меня слушаете, тогда я пою и так чудесно себя чувствую, что хочется сразу и плакать, и смеяться...

    Маруся. А мне тогда все равно.

    Подлисецкий. Оттого что вы не знаете, что такое любовь.

    Маруся. Верно, вы влюблены в какую-то вельможную шляхтянку и в песнях своих выпеваете теперь свои жаль и тоску...

    Подлисецкий. Влюблен, правда ваша, только не в шляхтянку.

    Маруся. А в кого?

    Подлисецкий. В вас, панна Маруся! В вас — в козачку!

    Маруся. Шутите, но — я люблю другого.

    Подлисецкий. Другого? Не верю, так как влюбленные не такие бывают, а ваши глаза, словно зори ясные; ваш весь вид веселый и игривый свидетельствует, что такое высокое чувство еше ни разу не касалось вашей души.

    Маруся. О, ошибаетесь вы очень, пане!

    Подлисецкий. Не ошибаюсь, нет! Вы будете моей супругой, и от вас уже я никуда не пойду вовеки.


    ЯВЛЕНИЕ 10


    Перехрестик. Челом вельможному панству.

    Чорба. (К Подлисецкому) Бре! Товарищ! Покинь ты козацкую кралю! Море!

    Головатый. А вот и наш гусар пришел, ну-ка, Степан, сыграй! А молодые споют! Подпел бы и я со своей бандурой, да не стоит: лучше готовой послушать.

    (Перехрестик аккомпанирует на гуслях, Маруся, Гулык и Подлисецкий одновременно поют. Сколько раз Гулык и Маруся умолкают, Подлисецкий заливается, Гулык и Маруся снова звонко поют, голоса переливаются.)

    Гулык и Маруся. (Поют)

    Тече вода в синє море

    І краю не має,

    Пішов козак шукать долі,

    А долі немає,

    Зустрів козак собі долю:

    Красну дівку в полі.

    Але тую дівчиноньку

    Не смиє заняти.

    Вона каже козакові:

    «Не можу кохати,

    Бо я вже кохаю,

    Де мій милий іде з військом,

    Там думкой вітаю».

    Іде козак назад полем,

    Іде, усміхнеться,

    А як гляне — обернеться,

    Сльозами заллється.


    Все. Ну и певцы... Вот так красиво.

    Билый. Как пели, так словно на крыльях тебя понимали. (За хатой слышно: «Пугу-пугу» Изначально звукоподражание, означающее крик пугача или сыча, ставшее условным приветствием у запорожских казаков, отзыв: «Козак з лугу!».)

    Головатый. Ого! Это кто-то из старых сечевиков. Пугу-пугу!


    ЯВЛЕНИЕ 11


    Васюринский. Козак з Лугу. Челом панам старшинам...

    Билый. Хорошо, козаче! А кто еси и откуда? Видали? Васюринский.

    Васюринский. Я, батько.

    Чепига. Покинул Туретчину?

    Васюринский. Да, батько. Думал, что Нечоса меня при себе держать будет, в войско не пустит, и такая тоска да жаль меня взяли, но, слава тебе, господи, отпустил... (К Билому) Письмо от его к вашей милости... Сами паны генералы сказали: «Вези, козаче, в войско веселый ордер». (Подает Билому ордер)

    Билый. (Берет ордер) Ну-ка, Антон Андреевич! Ты у нас в Сечи был писарем, тебе его и читать...

    Головатый. Хорошо (Читает) «От генерала-фельдмаршала, главнокомандующего Екатеринославской армией, всею легкою конницею, регулярною и нерегулярною, флотом Черноморским и многими другими сухопутными и морскими военными силами, Государственной военной коллегии президента, Екатеринославского, Таврического, Харьковского генерал-губернатора... и прочая и прочая... Войска верных козаков войсковому атаману, господину подполковнику Сидору Белому, старшинам и всему войску»... (Прекратив читать) Паны атаманы! Великая радость!

    Билый. Зовите козаков сюда! Сразу же всех, кто есть! (Открыл дверь) Гей, панове козацтво, сюда!

    Васюринский. Веселых вестей послушать!



    ЯВЛЕНИЕ 12


    Входят козаки.


    Головатый. Панове атаманы и все честное козацтво! Великая радость! Слава господу! От князя Потемкина получили ордера, что сословие наше войсковое утверждено и землею нам даровано в Керченском куте или на Тамани.

    Все. Слава господу.

    Билый. Нам можно теперь собрать вольную раду и вольными голосами выбрать себе кошевого и всю старшину.

    Все. Да здравствует козацтво!..

    Подлисецкий. Панове атаманы и все меньшее товарищество! Еще в старые времена за королей наших Сигизмунда и Владислава много кто из нашего шляхетного рыцарства ходили в вашу стародавнюю Сечь добывать себе славы, примите и меня теперь, панове козацтво, послужить в вашем войске.

    Чобра. Море! Плохое говоришь, товарищ! Море! Бре!

    Полисецкий. Может, и я среди ваших братчиков буду не последний козак...

    Головатый. О, нам очень на пользу такие бывалые люди, как вы, пан ротмистр! Вы знаете все чужестранные языки и, наверное, будете у нас за писаря.

    Все. Да здравствует козацтво! Да сгинет враг!


    ЗАНАВЕС


    ДЕЙСТВИЕ 2


    Урочище Васильков, стоят возы, кругом козаки, пение, хохот, гомон.


    ЯВЛЕНИЕ 1


    1-й запорожец. Гляди, нечистая сила в лагерь занесла.

    2-й запорожец. Вот проява! (Чудо, чудовище) Сие не перед добром!


    ЯВЛЕНИЕ 2


    Заара и Танко.


    Заара. Не цыганка я, лыцари, не цыганка я, славные вояки, гордые и чубатые сыны далекой Украины! Я румынка! Христианка! Бедная женщина, тем живу, что людям их долю отдаю! Счастливо в свете вам, вояки, живется! Ясные зори над вами сияют, а на ваши преславные души по смерти вашей на небе ангелы святые ожидают.

    Чортоус. Прочь отсюда, убирайся! Что сие такое? В козацком лагере баба завелась. (К козакам) Куда вы смотрите!

    Запорожцы. Прочь! Прочь! Иди!

    Заара. О, славные лыцари!

    Чортоус. Сгинь, проклятая! Тьфу! Место испоганила! Хоть лагерь переноси!!


    ЯВЛЕНИЕ 3


    Васюринский. Гляди! Чортоус! Ты ли, брат?

    Чортоус. Я.

    Васюринский. Каким ветром? Я тебя под турком покинул?

    Чортоус. Как прослышали братчики, что тут будет наша стародавняя рада, так и сыпанули сюда! Я сразу же за тобой отправился. У турка хоть и хорошо жить, да печаль за Украиной берет...

    Васюринский.Ох, и печаль! Не приведи господь!

    Чортоус. А теперь война, так еще и своих приходится бить!

    Васюринский. Чтоб ему! (К козакам) Ну-ка, братцы, на раду товарищество созывайте.

    (Играют в трубы и бьют в тулумбасы.)

    Васюринский. (Влез на воз) Гей, панове, козацтво! Довольно на панов работать, за плугом ходить! Волов погонять! Не время ли, люди православные, по обычаям нашим сечевым старым на раду стать, атаманов выбирать! Зовите всю старшину!



    ЯВЛЕНИЕ 4


    Билый, Головатый и Чепига.


    Васюринский. Что мы есть, люди, за войско, коль у нас батька кошевого нет! А ну-ка, братчики, в строй! Гей! На раду! На раду!

    Запорожцы. На раду! На раду!

    Васюринский. (Тогда, когда стало тихо) А кого, братцы, за кошевого изберем?

    Голос из толпы. Головатого!

    Голоса. Головатого! Головатого!

    Васюринский. Так ваш Головатый пусть еще поносит голову на плечах, молодой ведь!

    Голос из толпы. Чепигу!

    (Одни кричат: «Головатого!», а другие: «Чепигу!»)

    Васюринский. А не зацепится ли за что ваша «чепига»? (Чепига — рукоятка плуга.)

    Голос из толпы. Сам ты, вражий сын, зацепишься.

    Васюринский. Язык у тебя цепляется, оттого что не умеешь как следует им ворочать.

    (Снова гвалт: «Чепигу», «Головатого».)

    Васюринский. Панове молодцы... Послушайте сирому-бедняка (Казацкая беднота, голь в Запорожской Сечи.), братчики. Пусть пан Головатый к булаве еще поносит голову, дай боже пану Чепиге нигде не зацепиться. А по-моему, если будет у нас за кошевого Билый, так все забелит! Все у нас будет по-белому! Годами он старый козак и вояка истый.

    Голоса. Билого! Билого! Чепигу! Билого!

    Все. Давай Билого!

    Васюринский. (Соскакивает с воза, кланяясь Билому) Пан атаман! Сидор Игнатович! Все старшее и меньшее таварищество избрало тебя за кошевого... Иди честь принять и челом войску отдать.

    Билый. Спасибо вам, славные лыцари, паны товарищи, не заработал я у войска чести такой, к тому же года мои давние, не могу я исправно булаву в руках держать, правдиво о войске стараться.

    Васюринский. А ну, не мудри. Ежели войско честь дает, так принимай.

    Билый. (Кланяясь) На малой должности буду вам служить... Прошу вас, панове, от такой чести меня ослобонить...

    Все. Принимай булаву! Принимай, вражий сыну! На воз его.

    Васюринский. На козацкий престол.

    Все. Валяй возы! Валяй!

    (Повалили возы друг на друга.)

    Васюринский. Чтоб ты, батьку, так врага переворачивал, как мы возы переворачиваем.

    Все. Го-го-го! Го! На козацкий престол, батьку. Го! Иди! Иди!

    (Билого козаки поставили на возы.)

    Васюринский. (Ударил Билого грязью в лицо) На, ешь нашего хлеба, да не заедайся, потому что мы тебе его дали, мы его и отнимем...

    Чортоус. (Ударил Билого) Чтоб ты так врага бил, как я тебя бью...

    Васюринский. Здоров был, батько! Чтоб тебя видно было, как теперь, тогда, когда станешь врага бить... Дай боже тебе долгий век и лебединый крик...

    Все. Дай боже! Дай боже!

    Васюринский. Бери булаву и бей ею врагов, а ежели мы тебя, батьку, не будем слушать, так и нас бей, на разум наставляй... Челом пану кошевому...

    Билый. Спасибо за честь, дети! Пока моего живота, буду по правде служить, по правде судить, по правде и клейноды носить.

    Все. Спасибо, батьку! Бывай здоров!

    Билый. Выберите, дети, себе судью и писаря.

    Голоса. Головатого! Головатого!

    Все. Головатого!

    Васюринский. Пане Антон Андреевич! Тебя судьею выбрали, иди, палицу принимай.

    Головтый. Не достоин, панове, такой чести я! Выберите, паны товарищество, себе кого другого.

    Васюринский. А ну, не мудри, а то киев (Палок) попробуешь.

    Запорожцы. Да кием его, вражьего сына! Ведите его!

    Головатый. (Принимает палицу) Спасибо, братчики, за честь высокую. Буду по правде жить и по правде вас судить...

    Запорожцы. Дай боже! Спасибо!

    Билый. Выбирайте, дети, и писаря...

    Одни. Ляха! Ляха за писаря!

    Другие. К нечистой матери ляха! Своего козака — Котляревского!

    Подлисецкий. А цыц, черти! Что еще наша старшина скажет?

    Билый. Говори, пан судья.

    Головатый. Какая, братчики, на то ваша воля будет, а пн Подлисецкий — бывалый человек: все чужестранные языки знает; а то, что лях, неважно, ведь их всегда много лыцарства на Запорожье бывало...

    Запорожцы. Ляха! Ляха! Ляха!

    Васюринский. Бери, пан Иван, каламарь (Чернильница). Послужи иди войску.

    Подлисецкий. Спасибо, братчики! Рад у вас и рядовиком послужить. Спасибо за честь такую.

    (Слышно, играет труба)

    Васюринский. Гляди, братчики, генерал Сувора идет.


    ЯВЛЕНИЕ 5


    Суворов, несколько солдат и офицеров. Солдаты держат знамена.


    Запорожцы.Челом пану генералу! Челом батьку!

    Суворов. Поздравляю добрых молодцов, панов запорожцев, с выборами старшины и вручаю от государыни дарованные знамена. Это большое белое знамя с крестом и сияющим в средине солнцем представляет привязанность войска к вере Христовой, на другой стороне в звезде надпись ордена Св. апостола Андрея Первозванного означает хранение ими веры, проповедуемой сим апостолом в странах, по Днепру лежащих, сколь кои отличности для войска да умножат свою ревность к службе и окажут храбрость в военных подвигах. Поздравляю вас, господин секунд-майор Сидор Игнатьевич, с избранием в кошевые и вас, господин секунд-майор Антон Андреевич, с избранием войсковым судьей... Службой своей доброй и безупречно храброй вы сего заслужили... Всех казаков поздравляю с дарованием знамен.

    Запорожцы. Челом батьку генералу! Спасибо!

    (Суворов и его солдаты ушли.)

    Чортоус. Как это так — секунд-майоры? Разве мы москали, чтобы наша старшина да была чиновой? Где это видано, чтобы запорожский кошевой да чины носил? Может, еще и на бабах поженятся? И такой еще поганью будут запорожцы обзаводиться!..

    Билый. Чины, как честь, мы принимаем, а на бабах нам приказано жениться.

    Головатый. Старые сечевые обычаи миновали.

    Чортоус. Ах вон оно как! Я сюда из Туреччины пришел, сего не знал! Так кто ж будет в таком Запорожском войске служить?

    Билый. Мы силой никого возле себя не держим...

    Чортоус. Гей, братчики, старые сечевики! Кто со мной искать лучшей доли? Айда!..

    (Несколько козаков примкнули к Чортоусу.)

    Билый. Скатертью дорога. Не поминайте лихом.

    Васюринский. Эх, правдива у тебя душа, Чортоус! Пошел бы и я с тобой, да бесполезно! В годах уж! Послужу тут козацтву. (Обнимает) Прощай, брат. (Козаки с Чортоусом ушли)

    Билый. А теперь, панове молодцы, время и о своих душах подумать, пойдем молебен отбыть в церковь нашу Божью походную.

    Васюринский. (К 1-му запорожцу) Гляди, Иван, то румынка Заара, что в Туреччине за шпика была со своим сыном. Пойдем поймаем!

    1-й запорожец. Пойдем (Пошли)

    (Все пошли. Подлисецкий задерживает Головатого.)

    Подлисецкий. Пан судья.

    Головатый. Что скажешь, пан писарь?

    Подлисецкий. Имею к вашей мосци (Ваша мосць — ваша милость, польское учтивое обращение) дело главное.

    Головатый. Не время, но говорите.

    Подлисецкий. Знаете ли вы, Антон Андреевич, что роду я шляхетного, стародавнего, и на Висле в Польше есть у меня превеликие поместья, со мной породниться не стыдно, ведь и козак теперь я...

    Головатый. Никак не возьму в толк, что хочет сказать пан писарь?

    Подлисецкий. Отдайте за меня свою дочку, панну Марию, потому что из-за нее и к войску вашему пришился...

    Головатый. Жаль, что ради девки пристали вы к козакам, потому как наверняка ради девки вы и покинете нас... Но теперь война, и о сватанье негоже и думать. Как скажет моя дочка, так и будет, ибо силой ее заставлять не стану. А в следующий раз, пан писарь, со мной о таких вещах не советую говорить... (Пошел)

    Подлисецкий. (Сам) Вон как. А может, еще и пренебрежет козак вельможным шляхтичем?.. А может панна Мария любит кого? Не ожидал я, что так все будет и такой отказ получу!.. Любит! Кого? Меня променять? Но на кого? Да разве сие возможно?


    ЯВЛЕНИЕ 6


    Гулык. Пан писарь! Негоже поступаешь! Войско на молебствие собралось, а тебя там нет. Иди, ждут. Но отчего это ты такой озабоченный? И пан судья пошел такой суровый и сердитый; что за разговор был у вас с ним?

    Подлисецкий. Я сейчас сватался за панну Марию, но пан судья и слышать о том не захотел.

    Гулык. И неудивительно, пан писарь, веь панна Мария — моя нареченная, уж сколько лет мы любим друг друга верно.

    Подлисецкий. Вон как?

    Гулык. Она же сама вам говорила. Идите уж, войско ждет. (Ушел)

    Подлисецкий. (Сам) О, сто чертей! Я ошибся! Какая бы краля в Речи Посполитой мной побрезговала! А тут от козаков, серых мужиков, такой отказ получил! К тому же и на смех себя выставил... Какого ж беса мне тут еще делать? На врага мне сие писарство тут? Где Чорба, мой приятель давний? О! Он бы дал мне совет! А пока пойду еще к войску... (Ушел)

    (Слышен крик, Васюринский ведет Танка.)

    Васюринский. А иди, враг бы тебя побрал! А то тут тебе и аминь...


    ЯВЛЕНИЕ 7


    Головатый. Чего тут гвалт такой, когда люди молятся?

    Васюринский. Пан судья! Поймал шпика. Сей щенок у паши Айдос-Махмета и в Туреччине за шпика соглядатаем был.

    Головатый. Под караул его заприте! Веди, а там разберем и допросим...

    (Васюринский повел Танка.)


    ЯВЛЕНИЕ 8


    Заара. (К Головатому) О пане! Славный и великий! Ослобони моего сына! Верь Богом, то сын мой и он не шпик. О пане! Боярин! В ногах тебя умоляю! Пане! Серебра и золота тебе дам, каменьев дорогих! Всего, чего захочешь, добуду! Век тебе служить буду, только ослобони моего ты сына! Я долей и счастьем твоей панны Марии тебя умоляю.

    Головатый. Прочь, исчезни! Гей, козаки! Возьмите ее!

    Заара. Так будь же проклят ты! Не будет тебе доли! Твои дела сойдут на нет, и имя твое громкое и славное за дела твои старые пороется бесславием, и даром сгинешь ты в далеком краю! Умрет твоя дочка, умрет и жинка скоро! Все добро уйдет на нет и исчезнет. Вспомнишь ты еще не раз волошку (Румынку (от Валахия).) Заару... (Убежала)

    Головатый. Что сие? Что сие со мной? Так страшно и поют — будто не молебствие, а панихиду правят. (Кричит) Волошка! Вернись! Вернись! Нету... О, какой тяжелый для меня сегодня день. (Становится на колени) Боже милый! Мои ты силы укрепи и от лукавого избавь!



    ЗАНАВЕС


    ДЕЙСТВИЕ 3


    Картина первая


    Под Измаилом


    На берегу моря виден стан русского войска; едва слышна команда в войске; бьют зорю; в войске поют молитвы. Все умолкло.


    ЯВЛЕНИЕ 1


    Подлисецкий. (Сидит на камне, грустно склонив голову) Ты, глубокое и широкое море, такое же сильное и глубокое, как глубоко мое горе... Никогда мне не перебороть тебя, Черное море, и не пережить мне тебя, мое глубокое горе. Чует моя душа, что конец уж мой подошел, что скоро постигнет меня лихая година. Дело валится, на свет тяжело глядеть, а силы нет уйти от козаков, ведь с ними связаны мои мысли, мои мечты про панну Марию.


    ЯВЛЕНИЕ 2


    Чорба. Море! Ты тут? Бре! Едва нашел тебя...

    Подлисецкий. Спасибо, друг! Откуда?

    Чорба. Пригнали наш полк Измаил добывать. Но все даром. скорее Дунай пойдет назад и небо упадет, чем москали Измаил добудут... Бре, товарищ! Отчего же ты молчишь?..

    Подлисецкий. Мне все равно, потому что светом томлюсь так я, что врагом самому себе я стал...

    Чорба. И все из-за девки? Брось! Хватит! Море! Знаешь что? Мы вольные люди, повоевали, и хватит служить москалям, пойдем к турку в Измаил служить еще Айдос-Махомету... О, какую девку ты найдешь там сам себе! Бре! Не в пример лучшую за козачку!

    Подлисецкий. Не согласен я на измену.

    Чорба. какая измена? Москали сложат головы все тут под Измаилом. Сувора голыми руками задумал добыть такую тверыню! Море! Что у него за войско? С Дона рекрутов и козачат нагнали, такое войско, что у кого даже сабель нет! Бре, янычары в капусту ятаганами посекут! Пока не поздно, пойдем, друг! Море!

    Подлисецкий. Не пойду...

    Чорба. Бре! Сиди над морем тут или служи бездельникам козакам! Море! Не товарищ ты мне!.. Из-за бабы сам стал бабой! (Ушел)

    Подлисецкий. То ли пулей себя прикончить, то ли броситься в синие волны, но в конце концов чем-то кончать надо.


    ЯВЛЕНИЕ 3


    Заара. Пане! Пане войсковый писарь?! Лыцарь славный, шляхетный ротмистр!

    Подлисецкий. Кто ты такая? Кто?

    Заара. Я румынка. Бедная женщина.

    Подлисецкий. Чего тебе от меня надо7

    Заара. Лыцарь славный, помоги! Молю тебя, помоги! О, у тебя благородное, золотое, доброе сердце. ты поможешь мне, и я для тебя все сделаю. Я знаю, какая гадюка сосет твое сердце, я знаю, почему оно так постоянно болит, помогу тебе!.. Для того я и гадалка!

    Подлисецкий. Хорошо. Чего же тебе от меня нужно?

    Заара. Козаки взяли моего сына Танка и, как шпика, держат в тюрьме... Ослобони его, иначе они быстро его покарают смертью.

    Подлисецкий. Но как же я его могу ослобонить?

    Заара. О, ты писарь! Имеешь среди них власть, имеешь ум великий, ты сие сделаешь. Возьми у меня червонцы, сколько хочешь, только сделай.

    Подлисецкий. Сумашедшая! Как же я сие сделаю?

    Заара. Вот-вот у козаков с турками будет бой великий, отчаянные кинутся все на море, а ты тогда на волю сына выпустишь.

    Подлисецкий. Умно придумала, но откуда тебе известно про бой?

    Заара. Для того я гадалка...

    Подлисецкий. Ну, хорошо. Коли так, то что сделаешь ты тогда для меня?

    Заара. Пойду к панне Марии, опою ее волшебным зельем и скажу, что жених ее Мокий Гулык ее давно забыл, а ты печалишься и страдаешь, и сердце ее приклонится к тебе.

    Подлисецкий. Что за зелья, то сие глупости, но если уж ты так много знаешь, то верю, что сделать сумеешь то, что намереваешься... Согласен! Твой сын будет на воле.

    Заара. Панна Мария будет твоей! Навеки твоей!..

    Подлисецкий. Скорее беги, вон козаки на караул идут... (Заара тотчас убежала) О, надежда мое сердце развеселила и силы прибавила! А может, сие химеры все? О. нет! Тот, кто так много знает, много сможет и сделать...

    (Быстро ушел)


    ЯВЛЕНИЕ 4


    (Караульные запорожцы стали по обе стороны сцены. Издалека слышно: «На караул!». Сей голос, переходя от одного козака к другому, все приближается и снова уходит вдаль.)

    1-й запорожец. Иван!

    2-й запорожец. Ау?

    1-й запорожец. Не слыхал, братчики скоро вернутся?

    2-й запорожец. Еще с вечера должны были чайки (Лодки запорожских козаков) подготовить, а к полуночи уже тут быть. Комонники (Конники, всадники) с Харьком вот-вот прибудут.

    1-й запорожец. А пан кошевой где теперь?

    2-й запорожец. В той баталии, что была 9 дней назад, турки байдаки (Большая лодка, на которой плавали по рекам и морю) чуть ли не вдребезги разбили, так кошевой с козаками день и ночь чинят, потому что наши часовые с моря доложили, что снова наступает турецкая сила.

    1-й запорожец. А наш принц Нассау говорил, что сегодня непременно все наши неправды порешат.

    2-й запорожец. Что наш Нассау, когда сам Сувора говорил, что сегодня наверняка все, что должны нам и деньгами и порционным, отдадут.

    1-й запорожец. Коли уж сам Сувора сказал, так отдадут.

    2-й запорожец. А ну цыц! (Кричит) Караул!..

    1-й запорожец. Гляди. (Тихо) Идет Нечоса. (Громко) Караул!..

    2-й запорожец. (Тоже тихо) Он самый.

    1-й запорожец. Еще и разговаривает.

    2-й запорожец. Молчи. Послушаем, о чем говорят.

    1-й запорожец. Но ведь по-московски. Не поймем...

    2-й запорожец. Ничего. Хоть через десятое, а разберем.


    ЯВЛЕНИЕ 5


    Потемкин, принц Нассау, Суворов, Цебриков. еще сколько-то человек офицеров.


    Потемкин. Да, здесь у самого моря, не так жарко. Так хорошо. Где мой певец Риццио. Пусть сыграет... Нет, споет... Позвать его. Ах, нет, нет... Не надо — лучше мыслью дерзкой слетать туда, в далекий Северный край, в Петербург. А кто там теперь? Кто последний? Как живут наши друзья? Какие новые козни куют наши враги? Что замышляет Зубов?

    Цебриков. (Тревожно) Ваша светлость! Ваша светлость! Ведь ваша свита здесь! Здесь принц и Суворов.

    Потемкин. Оставь, Цебриков. Принц — рыцарь, а не шпион, а Суворов — солдат, а не фискал. Мир, в котором мы живем, Суворова не трогает и не волнует, он далек от придворных интриг, от петербургской едкой клеветы.

    1-й запорожец. (Громко) Караул!

    Потемкин. Кто здесь? Казаки?

    Нассау. Да, цепь кошевого Белого раскинута...

    2-й запорожец. (На самое ухо Потемкину очень громко) Караул!

    Потемкин. (Отшатнулся) Как смел?

    Суворов. Помилуй бог! Солдат выполнил свой долг.

    Потемкин. Да. Да, вы правы, Александр Васильевич! Молодец казак. Да, вы правы, граф. Где поле брани, где море ежечасно из своих таинственных далей готово бросить в нас свирепым врагом, нет места для спокойных размышлений и глубоких дум. Зесь если и приносятся жертвы, то одному лишь из всех богов — это богу Марсу... О, казаки, достойные его слуги...

    Нассау. Да, ваша светлость... Они не боятся неприятеля, храбро дерутся, но без команды часто бьют турок, а на бивуаках танцуют да палят из пистолей и мушкетов, что всегда создает тревогу в наших войсках...

    Потемкин. (Суворову) А что вы, Александр Васильевич, скажете о казаках?

    (Тихо к принцу) Он будет защищать.

    Суворов. Помилуй бог! Не о запорожцах, а об их делах!

    Потемкин. Запорожцах. (К Цебрикову) Письмо государыни по сему поводу...

    Цебриков. Ее императорское Величество соизволили писать, «что верные запорожцы верно служат, сие похвально, но имя запорожцев старайтесь заменить иным, ибо Сечь, уничтоженная манифестом, не оставила по себе умам приятное прозвание, в людях же незнающих чтобы не возбудила мечты: будто за нужное нашлась восстановить Сечь или название».

    Потемкин. Что вы скажете, Александр Васильевич?

    Суворов. Помилуй бог! Не называть запорожцев запорожцами — это не иметь их у себя... А нам они ох как нужны!

    Потемкин. Пусть так. Для вас всех они будут запорожцы, но для меня лишь — казаки.

    Суворов. Спросите, Ваша светлость, сколько месяцев эти казаки уже не получали жалованья, фуражных и порционной горилки.

    Потемкин. Цебриков?

    Цебриков. Не могу знать, Ваша светлость.

    Суворов. Немогузнайство! Помилуй бог! Немогузнайство — вещь опасная! Эй! Запорожец!

    1-й запорожец. Ау? Пан Сувора!

    Суворов. Когда получал жалованье?

    1-й запорожец. От, дай бог памяти, та сразу же, как избрали в Василькове кошевого и старшину, так и все — ни шеляга (Шеляг — старинная самая мелкая украинская монета польского происхождения) не перепало.

    Потемкин. Когда?

    Цебриков. Три месяца тому назад.

    1-й запорожец. И фуражу не видели, а порционной горилки и капельки с того времени не было. А поздравь тебя боже, генерал Сувора, сам говорил, что горилку порционно одинаково с матросами будем получать.

    Суворов. А боевые припасы?

    1-й запорожец. У турка добываем! Турецкими пулями его и бьем...

    Суворов. Помилуй бог, Ваша светлость! Положение серьезное.

    Потемкин. Граф, что вы хотите сказать?

    Цебриков. (Суворову) Ради бога, не раздражайте, волнения ему вредны, он впервые сегодня чувствует себя лучше.

    Потемкин. Граф, что вы хотели сказать?

    Суворов. По долгу воинских причин и в рассуждении опасности от неприятеля грядущей должен просить Вашу светлость сделать распоряжение, чтобы немедленно комиссариат уплатил жалованье казакам и удовлетворил все их нужды.

    1-й запорожец. Вот поздравь тебя боже, генерал Сувора! А то москали Измаил добудут, мы, козаки, или с голоду ноги попротягиваем, или разбежимся, а в крипаки под пана нас уже не вернешь, потому как оружие в руках, да и шляхи-дороги знаем хорошо... То пятнадцать лет тому Текля в Сечи, как перепелят рядном накрыл, а теперь не то... Вот ей-богу правда! Да сто копанок чертей, коли я брешу...

    Потемкин. Он угрожает бунтом и изменой...

    Суворов. Он солдат, говорит то, что думает, прямо: раз-два, а правда в глаза!.. Помилуй бог!

    Цебриков. (Потемкину) Ваша светлость, ради бога не волнуйтесь, ведь вам вредно...

    1-й запорожец. Паны генералы! Вот послушайте. Братчики наши, что под турком живут, услыхали, что мы тут под под москалем голодные, словно псы, сидим, боятся теперь турка покидать... Вчера в карауле я встретился с турецким запорожцем Юхимом Таранею, важнецкий такой козак, правдивый сечевик, так мне сказал: «И в родной край хочется, и голодной смерти очень страшно». Но вражий сын, вот что сказал, — говорит: «Салтан наш хоть и невера-Махомет, но ведет себя с нами по правде, а ваш Потемкин, Нечоса, ворюга». Так и сказал вражий сын... Только вы, паны генералы, пану Потемкину, нашему батьку, сего не передавайте. А я тому козаку, вишь Юхиму неверному Таране, и говорю: да как ты посмел нашего гетмана так срамить? А он мне и ответил: «Какой он гетман?.. Он с Прозоровским да с Вяземским обокрал нас, забрал, говорит, наши степи, а когда солоно пришлось от турка, собрал вас да и морит голодом». От, чертов сын... Так и сказал! Я его хотел с мушкета за сие ударить, так бесполезно; уже три дня как никаких зарядов нет.

    Потемкин. Эй! Казак!

    1-й запорожец. Так вы ж гетману того не передавайте.

    Потемкин. Благодари бога, что ты так смел! Не сносить бы тебе головы! Врешь, что меня не знаешь! В глаза изругал! Идемте!

    (Быстро ушли)

    2-й запорожец. А что, Иван, ты там говорил?

    1-й запорожец. Говорила милая аж до самой смерти, пока дуба не дала...

    2-й запорожец. Так Сувора-то, кажется, за нас...

    1-й запорожец. Хоть и за нас, а тикать придется, видать, нам опять.

    2-й запорожец. Ежели и тикать, так тикать на Кубань, оттого что там у черкеса все вольные, никому народ не поклоняется — ни царице, ни салтану, и про веру им все равно...

    1-й запорожец. Эге... Слыхал я про Кубань... Туда не проскочишь, оттого что Азовский губернатор Чертков такую стражу везде понаставлял, что мать моя родная...

    2-й запорожец. То не про нас, ведь сечевик кругом пройдет.

    1-й запорожец. Гляди, наша пехота идет.

    (Поют козаки, песня приближается)


    Ой, гук, мати, гук,

    Де козаки йдуть.

    І веселая та дороженька,

    Куди вони йдуть.


    ЯВЛЕНИЕ 6


    Шмалько. Пугу!

    1-й запорожец. Пугу!

    Шмалько. Тут ли лагерь?

    1-й и 2-й запорожцы. Тут, братчики, тут!

    Васюринский. Где ж это наша старшина? Где Билый?

    Собакарь. А Чепига с комонниками и до сих пор не прибыл. Головатый говорил, что и солнце еще не зайдет, как наши обиды все удовлетворят! Скоро рассвет, а их и с борзыми не найдешь.

    Васюринский. Наверное, с московскими генералами пьют и гуляют.

    Мороз. Ой, гляди, козаче, чтоб по твоей спине кии не погуляли.

    Васюринский. А кто меня будет бить киями? Голодные, холодные, день и ночь в работе и в нуждах войсковых, да еще и киями! А пусть прояснит.

    Запорожцы. (Очень возмущенно) Нас сюда зазывали, говорили, что одежду будут выдавать и кормить, а теперь мы должны с голоду пропадать?

    Васюринский. А ну, успокойтесь! (Все притихли) У меня, братчики, трубка, а табаку нету, дайте хоть обческой затянутся.

    Шмалько. Тю-тю! Что это тебе — в Запорожье или что?

    Собакарь. То в Сечи было — пропейся, ходи совсем голый, как турецкий святой, а щуки рыбихи да саламахи (Еда, приготовленная из толченого чеснока с солью и хлебом, а также фасоли) с водою объедайся хоть тресни, и козацкого ладану, табаку, кури себе с обческой трубки хоть целый день! А теперь мы тут так дожились, что доброму козаку и табака негде добыть.

    Васюринский. Ой, Сечь — наша старая матерь, как тяжко теперь тебя вспоминать, хоть песню о тебе, страдалице нашей, спеть. (Поет, козаки подтягивают)


    Ой, Січ мати,

    Ой, Січ мати,

    Луг великий батько

    Гей, що в лузі добре заробити,

    Те у Січі пропити.


    Васюринский. Да ну, будет, черти! Вот заупокой затянули.

    1-й запорожец. Так сам же ты и затянул.

    Васюринский. Кто, я? Да я все время веселые пою и к танцам согласен! Это вы носы повесили и, словно те нищие, под церковью жалобную завыли. А ну, у которого правдивого козака бандура есть, вжарь веселой! «Грай, триндикала, щоб я зранку подибала». (Когда запорожец играет на бандуре) Так! Гей, гуляй, козацкая душа, пока не пошла к богу на колени!


    ЯВЛЕНИЕ 7


    Гулык. Стройсь!

    Запорожцы. Что? Что такое?!

    Гулык. Его светлость князь наш гетман Потемкин идет.

    Запорожцы. Нечоса, братцы, идет.

    Васюринский. Вот и хорошо, пятака на табак попрошу.

    Запорожцы. Тю-тю! Сумашедший!

    Васюринский. Отнял у нас леса и луга, привел нас в превеликие муки, так пусть хоть пятака на табак козаку-сироме подаст.

    Мороз. Ой, гляди, тебя он помнит еще с Сечи и тяжелым духом наверняка на тебя издавна дышит.

    1-й запорожец. Оставь даже мысль.

    2-й запорожец. Проси, проси.

    Запорожцы. А ну, ну, увидим, что будет.


    ЯВЛЕНИЕ 8


    Потемкин, Суворов и другие.


    Запорожцы. Челом пану гетману.

    Васюринский. Гей, Грыцько Нечоса!

    Потемкин. (Взволновано) Это еще что такое?

    Нассау. Прочь!

    Васюринский. (Принцу) Да ты, пане Нассау, погоди! Правдивый козак с давним приятелем сечевиком Нечосой хочет побалакать. В одном курене, вишь, были приписаны.

    Суворов. (К Потемкину) Будьте покойны, Ваша светлость, казак в рассуждении простоты своей груб, но я его давно знаю. Помилуй бог! Дурного от него вы ничего не услышите.

    Потемкин. (Васюринскому) Что нужно тебе?

    Васюринский. Жаль, дожился так, что и табака нет. Дай правдивому козаку-нетяге пятака на табак, потому что протяну без него ноги, а у меня ведь трубка есть.

    Нассау. Какая дерзость!

    Суворов. (Потемкину) Помилуй бог! Он весь в ранах, и эти раны им добыты в схватках.

    Васюринский. Так что? Дашь старому товарищу?

    Потемкин. Хорошо. Возьми. (Бросает на землю кошель с червонцами)

    Васюринский. (Поднял и глянул) Увы! Сколько тут того червонца! Разве ж можно такое добро да на землю бросать? Только, ясновельможный гетман козак Васюринский не нищий и руку свою ради Христа не протянет! Возьми их назад, мне они не нужны. мне пятака, чтоб табаку на запал купить, если возможно, дай.

    Потемкин. Такой монеты у меня никогда не бывает.

    Суворов. Помилуй бог! Больше не возьмет. Гей, козак! Я видел, как ты рубился, возьми из моей табакерки, а его Светлость, помилуй бог, пришлет тебе пятак.

    Васюринский. (Берет у Суворова табаку) Вот это да! Генерал Сувора — войсковой человек, да еще к тому искренняя душа, хоть и москаль! Спасибо, пане!

    Потемкин. Скиф, но прекрасен, как римлянин.

    Суворов. Помилуй бог! С такими молодцами в штыки и с саблями везде пройдешь. (Ушли)

    Мороз. Тикай, Васюринский, потому что московская старшина тебе это не простит.

    Васюринский. Разве? К турку не побегу, я там был.

    2-й запорожец. Беги на Кубань.

    Шмалько. А чего бежать? Что человек плохого сделал?

    1-й запорожец. Да разве ж мы не люди, что нас так оскорбляют!

    2-й запорожец. Хватит уже нам потворствовать московским прихотям. (Страшный гвалт)


    ЯВЛЕНИЕ 9


    Билый, Чепига, Головатый, Гулык и еще кое-какая старшина.


    Билый. Гей, вы, черти! Какое горе на вас насело, что вы тут под носом самого Потемкина такой шум подняли? Что вас, бесовых сынов, так вывело из себя? Еще на кулачках черти не бьются, а вы уже спозаранку, бестии, перепились.

    Шмалько. Ага — «перепились!» Ни крошки ни у кого во рту не было.

    Васюринский. А что мне такое Потемкин? Он только что давал мне целехонький кошельчервонцев, но я не взял.

    Собакарь. Наши обиды когда удовлетворят? Мы все ждем сего прямо вот-вот. (Гвалт)

    Билый. Молчи! Что, войско хотите погубить? Сгинет наша козацкая доля и слава! Сгинет наше войско так, как сгинула уже наш Сечь! Разгонят нас снова и в барщину заведут! Или это вы, вражьи дети, неужто задумали такое лихо учинить и загубить нашу славу, потому как только она и в Петербурге, и тут принудит наших врагов замолчать! Только наши дела военные принудят удовлетворить все обиды наши, такое время наступило для нас, но, дети мои, Господь терпел и нам велел! Вы молчите? А, может, который не согласен из вас? Может не верит своим окаменелым сердцем, не хочет внимать моей просьбе, так пусть он прямо в глаза мне скажет, пусть назовет своего батька кошевого брехуном! Пусть не таит в своей душе злобу великую и зла в своем сердце не носит.

    Шмалько. Не согласны более ждать.

    Собакарь. Давно нас дурят.

    Запорожцы. Не согласны! Не согласны!

    Билый. Когда уж диавол так поглумился над вами, когда уж забрал так в когти козацкие честные уши и разум вам всем помутил, так, дорогие мои дети! Не раз мои перста горячей кровью обагрялись, но Господь меня в боях от смерти оберегал, так вы из пистоля меня убейте, или копьем в грудь теперь ударьте, или к шее камень белый привяжите и в глубокое море бросьте с байдака, только бы мне не видеть, как нас разгонят снова. Стреляйте же вы скорее! Вот седая моя голова! Рубайте саблями ее!

    1-й запорожец. Господь с тобой, батьку, да разве ж мы злодеи какие?

    2-й запорожец. Такое речешь, что страшно подумать.

    Шмалько. Все мы голые и босые.

    Собакарь. Что нам теперь делать?

    (С моря турки стреляют, летит бомба)

    Билый. Вот, дети мои, что нам теперь делать! К оружию, вражьи сыны! На байдаки! Покажем московским генералам, как бьются козаки! Еще не умерла козацкая доля! С саблями, братцы! С саблями в руках всего добудем, гей, скорее на байдаки! Нападайте смело на турецкие галеры! За мной, братчики! Я иду впереди!..

    (Все бросаются на байдаки, слышно, как идет бой)


    ЯВЛЕНИЕ 10


    Подлисецкий и Танко.


    Подлисецкий. Скорее! Скорее, хлопец, тикай!


    ЯВЛЕНИЕ 11


    Заара. О, сыну мой! Дорогое мое дите на воле опять! (К Подлисецкому) Спасибо тебе, лыцарь славный! Я так сделаю, что панна Мария тебе будет полюбовницей! Наложницей! От этой минуты твой верх над нею! (К морю) А вы, чубатые козаки! Воюйте, лейте свою кровь задаром! Все сгинете! Да так пропадете, что и словом добрым вас не вспомнят: и слава ваша, чубатые головы, в ничто за ветром пойдет! (Убежала)

    Подлисецкий. Сие сатана, а не женщина! А я? Моя куда теперь шмыгнет суьба! Преступником стал! Я, шляхтич и рыцарь, согласился на такое дело! Но нет назад уже возврата. Теперь одна дорога: вперед, пока Мария будет моей! (Ушел)


    ЯВЛЕНИЕ 12


    Принц Зиген-Нассау и солдаты.


    Нассау. На лодки! На помощь казакам! (Побежали)


    ЯВЛЕНИЕ 13


    Потемкин, Суворов, Цебриков и еще офицеры.


    Суворов. Помилуй бог! Помилуй бог! Чудеса делают запорожцы: на своих чайках топят громадные галеры! Помилуй бог! Палят так, что на небеса слышно...

    Потемкин. Да, да! Это удивления достойно.

    Цебриков. Ваша светлость, смотрите! Тонет галера! Другая! Еще, еще одна! Турки бегут!

    Суворов. Показали хребет! Помилуй бог!

    Цебриков. Под знаменем бьется сам кошевой. На абордаж берет корабль... Уже на палубе. Рубят!

    (Все крикнули: Упал!)

    Потемкин. Предательский выстрел.

    Суворов. Помилуй бог! Пуля дур-ра...

    Цебриков. Он еще цел, везут сюда.

    (Бой затихает. Слышно — приближается с музыкой и голосом войско)


    ЯВЛЕНИЕ 14


    Войско, по знаменем тяжело раненного Билого, поддерживает принц Нассау.


    Нассау. (К Потемкину) Ваша светлость! Приносим радостную весть об одержанной победе.

    Потемкин. Кто был в битве впереди?

    Нассау. Запорожцы, первые вступив в бой, обратили в бегство неприятеля, мы лишь оказали им поддержку. Но, Ваша светлость, кошевой атаман тяжело ранен.

    Потемкин. Я видел все сам.

    Билый. (К Потемкину) Мы проливали кровь свою, не забудьте нас, голых и голодных.


    ЗАНАВЕС


    ДЕЙСТВИЕ 3


    Картина вторая


    ЯВЛЕНИЕ 1


    Прямо палатка кошевого Билого, кругом стоят запорожцы, вначале тихо разговаривают, затем громче.


    ЯВЛЕНИЕ 2


    Чепига. (Вышел из палатки) А ну тихо, дети, потому что пану кошевому очень тяжко.

    1-й запорожец. Желаем челом ударить кошевому.

    2-й запорожец. Пусть благословит нас.

    Запорожцы. Хотим! Хотим видеть кошевого!


    ЯВЛЕНИЕ 3


    Головатый. (Вышел из палатки) Чего вы шумите? Греха вы не боитесь! Вот ведь, вражьи сыны, покой батьку кошевому не даете! (К Чепиге) Захарий Алексеевич! Вроде как Сидору Игнатовичу легче, тебя хочет видеть. (Головатый и Чепига зашли в палатку)

    1-й запорожец. Очень жаль.

    2-й запорожец. Славный вояка! Дай ему господи на ряст вылезти.

    1-й запорожец. Дай господи еще потопать.

    2-й запорожец. А слыхали, братчики, наш писарь Подлисецкий что наделал?

    Запорожцы. Нет, а что?

    2-й запорожец. Мы ударили на турка, а он взял и выпустил на волю шпика.

    Запорожцы. Да неужели?! Может, не он?

    2-й запорожец. Он, потому что видели мать того шпика, волошка, наверно, подкупила его...

    Запорожцы. Ге же он теперь?

    2-й запорожец. По крепким караулом.

    Запорожцы. Ну и хорошо.

    1-й запорожец. А еще, братчики, новость.

    Запорожцы. Какая? Ну?

    1-й запорожец. Васюринский ушел от нас. После боя поклонился на все четыре стороны и дал тягу.

    2-й запорожец. Вот жаль — веселого нрава был козак.

    Запорожцы. Жаль.

    1-й запорожец. А рубился страшно, как в последний раз. Весь мир прошел, не спотыкался, а на Потемкином пятаке споткнулся.


    ЯВЛЕНИЕ 4


    (Чепига и Головатый выводят под руки очень слабого Билого, два козака выносят постель)


    Запорожцы. Челом батьку кошевому!

    Билый. Спасибо, дети мои!

    Запорожцы. Бывай здоров! Живи долго.

    Билый. Мои дорогие дети! Может, я в чем когда кого оскорбил вольно или невольно, может кого обидел, или какую беду причинил словом или делом. Теперь ступаю на дорогу, ведущую на суд к Господу! Предстану скоро пред очи Всевышнего, простите мне, дети, в моих грехах и прегрешениях.

    Запорожцы. Прощаем.

    Билый. И во второй раз, мои друзья верные.

    Запорожцы. Прощаем.

    Билый. И в третий раз, мои лыцари славные.

    Запорожцы. Пусть Бог простит.

    Билый. Коли вы прощаете, так Господь милосерднее вас! Мои бедные! Берегите войско! Крови не жалейте, не погубите его.

    Слушайте своих атаманов, в особенности моих приятелей, великих заступников ваших: судью вашего войскового Антона Андреевича Головатого и полковника Захария Алексеевича Чепигу. И талантом, и разумом своим они будут вас оберегать от всякой напасти. Зарекаю и вас, паны старшины, меньших братьев наших, простых и убогих козаков, и самим не обижать, и другим, чужим панам в обиду не давать. Завсегда помните, что без вас войско проживет, а вы без войска исчезнете и разойдетесь по свету белому, яко дым по ветру! Клейноды наши и права стародавние берегите и вовеки не ломайте.

    Чепига. Чтоб Господь побил нас, пане кошевой, коли мы не сдержим твое обещание.

    Головатый. Чтоб мы скоропостижной смертью умерли, если нарушим закон последний твой.

    Билый. И Бог благословит вас, пошлет вам счастливые долгие лета, и пойдет промеж людьми о вас на долгие века слава.

    Головатый и Чепига. Клянемся.

    Билый. Писаря Подлисецкого из-под караула приведите.

    (Головатый тихо говорит козкам, некоторые ушли за кулису)

    Билый. В трубы играйте, в тулумбасы бейте! Пусть услышу в последний раз, как товарищество на Сечи созывалось на раду. Коня, коня мне моего вороного приведите, он чует, что его хозяин уже не понесется на нем в бой, и грустно голос подает.


    ЯВЛЕНИЕ 5


    Козаки приводят Подлисецкого.


    Билый. Пока имею власть, ослобоняю тебя, пане шляхтич, на волю. Чужим ты к нам пристал, чужим и отшиваешься. Мы сами виноваты, что так опрометчиво тебя в войско приняли. Иди с богом, не наш ты человек.

    Подлисецкий. Не поминайте лихом, паны козаки.

    (Кланяется)

    Билый. Бог простит.

    (Подлисецкий пошел. За сценой играют в трубы, бьют в тулумбасы, козаки привели коня)

    Билый. Мой любимый конь! Мой дорогой боевой товарищ! Носил ты меня долгие годы по полю, словно на крыльях, не раз ты меня выносил целым из боя, не раз спасал отхищной орды, не раз густо и обильно падали мои горячие слезы на твою густую гриву. Прощай, товарищ мой верный! Как понесут запорожцы мой гроб, китайкой (Вначале — синяя шелковая ткань, которую завозили из Китая, затем — хлопковая ткань, вырабатывавшаяся в России.) покрытый, как громыхнут из самопалов, ударят из пушек, ударишь, конь мой, тогда и ты об землю ногой. Скорбно, скорбно заржешь ты, но не услышу я уже тебя, мой товарищ старый!

    Головатый. Пане кошевой! Граф Александр Васильевич, генерал Суворов, идет проведать тебя.

    Билый. Сувора! О, то наш давний заступник и доброжелатель! Приветствуйте его скорее, а я еще смогу к нему подняться.


    ЯВЛЕНИЕ 6


    Суворов, Цебриков и несколько офицеров.


    Запорожцы. Челом пану генералу.

    Суворов. (К запорожцам) Спасибо, добрые молоцы! (К Билому) Сиор Игнатьевич! Все офицерство российской армии шлет тебе свое пожелание скорейшего выздоровления, и все уповают на Бога, что он не оставит молитв наших втуне, и мы скоро увидим казацких войск доблестного кошевого во главе своих храбрых молодцов.

    Билый. Спасибо вам, вельможный граф, наш давний приятель и заступник, за ваш привет и ласку. Дай бог вам за сие долгие и счастливые лета. Передайте Его светлости князю Потемкину и всему старшему и младшему панству, что ежели козацкая фортуна еще раз мне послужит и доведется подняться на ноги, то я и мои братчики-козаки завсегда рады сложить свои головы в потребностях войсковых.

    Суворов. Помилуй бог! Сидор Игнатьевич! Ты будешь еще среди нас.

    Билый. Нет, чую, что последний час мой наступает. Вся жизнь моя встает и полнится пред глазами! Луга, леса, пороги, матерь наша старая Сечь, страдалец наш Калнышевский, славный кошевой, такими страшными глазами так смотрит на меня. Потому не делом и не мыслью лукавой невиновен я! Исчезнем... О, Господи! Мои прости прегрешения... (К козакам) Паны товарищи! Мне в последний раз спойте про нашу недобитую и горькую козацкую участь. (Запорожцы тихо поют)


    Ой, не гаразд, запорожці,

    Не гаразд зробили:

    Степ широкий, край веселий,

    Та й занапастили!


    Билый. Хватит! Хватит! Не эту, панибратья, спойте, как козаки боролись с ляхами, в степи умер наш гетман Карпо Полторакожуха, козаки для могилы копьями и саблями сухую землю копали и песню пели; спойте, братья мои, теперь и мне сию песню.

    (Запорожцы поют)


    Рости, рости, клен-дерево,

    Рости в гору високо,

    Поховаймо пана отамана

    В сиру землю глибоко.


    Билый. И снова на меня смотришь ты, страдалец великий, последний батько кошевой! О, ты что-то говоришь мне?! Твои слова страшные! Гей! Друзья козаки! Громче пойте! Заглушите песней его страшные, жгучие речи! Гей, враги окружили! Из пушек палят! Коня мне! Скорее коня! Как можно без коня?! (Умирает)

    Суворов. Помилуй бог! Славный рыцарь, достойный предок (Должно быть, потомок.) Святослава, умер! Воздадим ему последний долг. (Козаки опускают хоругви)


    ЗАНАВЕС


    ДЕЙСТВИЕ 4


    Картина первая


    Слободзея


    Слева от публики хата Головатого, прямо вид на Днестр.


    ЯВЛЕНИЕ 1


    Запорожцы поют:


    Ой, сів пугач на могилі

    Та й крикнув він: «Пугу!»

    Чи не дасть Бог козаченькам

    Хоч тепер потугу.


    1-й запорожец. А слыхали, паны, новость: полковник Гулык уже козаков собирает, чтоб на Кубань идти смотрины делать — какие там земли, поскольку из Петербурга вести дошли, что и на самом деле нас уже не думают разгонять.

    2-й запорожец. Пойдем на майдан, он там.

    Запорожцы. Пойдем.

    (Уходя, поют)


    Ой, колись ми воювали,

    А тепер не будем,

    Про ту волю, про те щастя

    Повік не забудем.


    ЯВЛЕНИЕ 2


    Заара. А вот я уже здесь! Теперь пробраться в хату — и поналивать в бутылки... Все дуба дадут. (Смотрит в окно) В хате больная лежит пани Головатая, в комнате никого нет — вот бы вмиг через дверь заскочить и отраву, питье на столе заготовленное... Сюда идет панна Мария, а я через двор в комнату... О, помщусь сама и за тебя отплачу, мой несчастный пан Подлисецкий. (Пошла за хату)


    ЯВЛЕНИЕ 3


    Маруся. Нет Мокия. Неужто не придет попрощаться? Но приказ должен же от отца забрать. А Кубань — далекая страна, скоро ли его можно будет назад ожидать?

    (Тихо поет)


    Шумлять верби

    Коло греблі,

    Що я насадила;

    Нема того миленького,

    Що я полюбила.


    ЯВЛЕНИЕ 4


    Гулык. Маруся!

    Маруся. Мокий!

    Гулык. Уже полностью готов, так что заберу приказ от твоего отца — и в дорогу.

    Маруся. А я уже думала, что и попрощаться не придется, забыл меня так, как говорила румынка.

    Гулык. Ну, я ту румынку как-нибудь повстречаю, она у меня будет знать, как наваждение на людей наводить.

    Маруся. И когда тато поблагословит нас пожениться? Уже и войны нет, ты на полковничьей должности, а ему все мало. Тебя на Кубань посылает, чтоб снова отличился ты и возле меня не сидел.

    Гулык. Да уж, как возьмем от царицы дарованные земли, так и свадьба будет, а раньше о том и думать нельзя.

    Маруся. Пока солнце взойдет, роса глаза выест, там у походах и голову где-то сложишь. По Измаилом когда тебя с козаками тато послал первым заборы рушить, мало не убили, а в Березани едва не замерз.

    Гулык. Под Измаилом Господь от смерти оберегал, а в Березани разве ж я один замерзал? Березань взять мы взяли, а ни припасу нам, ни дров не дали, и едва мы все не вымерли там.

    Маруся. Ну, пойдем в хату, там мамуся больные лежат, так навестишь.

    (Пошли)


    ЯВЛЕНИЕ 5


    Заара


    Заара. Не успели... О, какое удобное время было, как не везет мне в сем деле, тогда, когда уже переубедила панну Марию, что не любит ее Гулык, внезапно нечистая сила принесла Головатого... и все пошло даром, а теперь работница все слонялась по хате.



    ЯВЛЕНИЕ 6


    Подлисецкий.


    Подлисецкий. Ну что ж, моя ворожка? Как дело твое? Долго ли будешь еще меня в дураках водить? Ты говорила, что полюбовницей моей будет панна Мария, а она и близко к себе меня не подпустила! И теперь со своей отравой в заблуждение вводишь! Так ты меня отблагодарила за мой стыд! За насмешки! А я едва из-за твоего щенка не погиб!

    Заара. О пане! Славный шляхтич! Я все сделаю. Но пока судьба не служит опять помешали. Вот зелье, и отравлю не только что ее, ее любовника, а даже всех, кто был в доме.

    Подлисецкий. Не верю я больше тебе, в дураках водишь меня! Давай сюда это зелье!

    Заара. Вот оно, бери. Только знай, что от одной капли у людей мозги мутятся, две — сон крепкий наводит, три — болезнь приносит, а от четырех капель — смерть нападает.


    ЯВЛЕНИЕ 7


    Чорба.


    Чорба. Бре! Чертяки! Хотите, чтоб козаки вас на саблях разнесли или чтоб как собак повесили! Море! Нашли место, где сговариваться!

    Прочь! Бегите! Море!

    (Заара убежала)

    Подлисецкий. Вот тут в хате счастливые любовники! Они выйдут, и я из пистоля обоих сразу же положу.

    Чорба. Бре! Гвалту выстрелами наделаешь! Море!

    Подлисецкий. Ну, так кинжалом, а потом на коня!

    Чорба. Бре! Не выйдет, у козаков кони быстрее ветров догонят! Море! Пойдем! Пойдем! Потом додумаемся! Море!

    Подлисецкий. О, как болит мое сердце! Как тяжело мне на свете белом жить!

    Чорба. Бре! Еще больше бы напился! Зачем так много пьешь? Горилка сердцу больше скорби придает. Море! Пойдем! Пойдем!

    (Потянул Полисецкого)


    ЯВЛЕНИЕ 8


    Маруся и Гулык.


    Маруся. Прощай, мой голубь!

    Гулык. Прибуду сейчас сюда к пану судье и кошевому, только уже не сам, а с козаками. Прощай!

    (Ушел)

    Маруся. (Сама) О, если б я кукушкой стала, я над тобой, мой Мокий, все время бы летала...

    Я б над тобой в землях далеких на кубанских степях ворковала!.. Но нет, мне кукушкой над тобой не летать, а тебе уж, наверно, меня в глаза не видать. Чует что-то страшное моя душа, но мне не говорит.


    ЯВЛЕНИЕ 9


    Оксана поет и пританцовывает.


    Ой, на горі деркач ере

    Та мене ж, мамо, Іван бере.


    Оксана. (К Марусе) Панночка! Панночка!

    Маруся. Чего тебе?

    Оксана. Побежали на майдан, там девчата хоровод водят! Побежали! Козаков там, ой и сила!

    Маруся. Меня тато не пустят.

    Оксана. А вы их попросите.

    Маруся. Да их дома нет. Они сегодня должны с депутацией в Петербург ехать, чтоб грамоту на земли у царицы просить.

    Оксана. Вот дай-то боже! А мне сегодня весело, весело и хочется, чтоб и вам так было веело.

    (Поет и подтанцовывает)


    Деркач дере малесенький,

    А у мене женишина вірнесенький!


    (Хватает Марусю и крутит ее)


    Деркач дере під горою,

    А у мене женишина під полою.


    Маруся. Ой, пусти! Пусти! Тато со старшинами идут.

    Оксана. Мы с хороводом сюда придем. (Припевая, выбежала за кулису)


    ЯВЛЕНИЕ 10


    Головатый, Чепига, Котляревский и другие старшины.


    Головатый. Время, панове, не терпит. Сегодня пускай едет полковник Гулык на Кубань, а нам нужно поскорее выбирать депутацию и ехать в Петербург.

    Чепига. Правда твоя, пане судья, время не терпит, а дел много надлежит сделать.

    Все. Помоги, Боже! (Все пошли в хату)

    Головатый. (К Чепиге) Слыхал, Захарий Алексеевич? У нас снова объявился этот пройдоха Подлисецкий. И чего ему тут нужно?

    Чепига. А чтоб его враг побрал! Нужно будет спровадить поскорей. Сегодня чтоб и ноги его здесь не было.

    Головатый. А то действительно, чтобы чего-то не натворил. (Пошли в хату)


    ЯВЛЕНИЕ 11


    Подлисецкий и Чорба.


    Подлисецкий. Не выходит панна Мария одна, не выходит.

    Чорба. Бре! Не выйдет девк украсть! Море!

    Подлисецкий. Так что же мне теперь делать?! Посоветуй мне, товарищ верный, ведь не раз в беде мне разумным советом ты помог. как местью успокоить мне сердце?..

    Чорба. Бре! Слушай! Море! У тебя есть такое зелье, что как дать его кому, так тот или с ума сойдет, или дуба даст. Море!

    Подлисецкий. Так, понимаю! Но осуществить такое дело даже румынка не смогла, куда уж мне.

    Чорба. Бре! Не печалься! А горилку дадим!

    Подлисецкий. Но панна Мария не козак и в корчму не пойдет!

    Чорба. Бре! Море! Правда, бре! Мы уезжаем отсюда. Сие всем известно, а по козацкому тутошнему обычаю, когда кого провожают или в поход, или странствовать, так потчуют его или он всегда угощает людей! Море! Товарищ! Бре! Пойдем, наймем музыкантов! Позовем козаков и будем всех угощать. Море!

    Подлисецкий. Так, товарищ, сделаем, значит, охоту.

    Чорба. Бре! Ха-ха-ха! Охоту! Море! Настоящую охоту! И хорошую лису поймаем! Ведь панна Мария, как правдивая козачка, не нарушит древний обычай, она должна будет выпить! Ну, а мы ее угостим, да так, что в следующий раз никому не придется уж ее угощать! Море!

    Подлисецкий. Так, товарищ! О, как хорошо ты ведаешь чужое сердце! Или мне она, или же никому.

    Чорба. Пока тут бросятся к ворожкам да знахарям, мы будем уже далеко! Бре! Прибьемся к войску генерала Текелия! Это мой давний друг! Море! Он нас не выдаст уже потому, что злой на запорожцев с давних лет. Когда он окружил их гнездо, Запорожскую Сечь, так они поубегали оттуда к турку, а генерал по этой причине попал в Петербурге в немилость. Море!

    Подлисецкий. О, голова у тебя, товарищ, золотая! Тяжело в первый раз пойти на преступление, потом уж пропадай все! Чтоб только себя удовлетворить!

    Чорба. Бре! Пойдем скорее! Море!


    ЯВЛЕНИЕ 12


    Гулык и козаки.


    (Козаки поют)


    Тече Дніпро в синє море,

    Розмиває кручі,

    Заплакали запорожці

    На Кубань ідучи.


    ЯВЛЕНИЕ 13


    Головатый, Чепига, Котляревский и старшины.


    (Маруся выносит хлеб и соль)


    Запорожцы. Челом пану кошевому.

    Чепига. Ваши головы, дети.

    Гулык. Пане кошевой! Я выбрал себе 50 козаков, с ними не то что на Кубань, а на край света пойду.

    Чепига. (К Головатому) Говори, пан судья.

    Головатый. Панове козацтво! Известно вам, что при жизни гетмана нашего, князя Потемкина, за все наши верные службы ордером от 31 января 1787 года нам обещаны земли, что на Тамани и над Кубанью. Далекая сторона. Кое-кто из нас там уже побывал, по военным делам ли, или на охоте зверя или ловле рыбы, но знаем мы тот край слабо. Доверяемся теперь мы пану полковнику Гулыку и вам, паны козаки, по милости рады войсковой, оттуда определенные вести принести нам про луга, берега да степи. Держите путь на Тамань, а оттуда на Кагальник через Ставрополь до Овечьего брода. От брода до урочища Хомутецкого через балку Терновую до Егорлыка, а по Егорлыку на редуты Лесницкий, Безопастный, Лесной, до реки Кубани. Шляхи некоторым из вас уже известны, а к тому же встретите везде там наших козаков, которые, боясь барщины да московской службы, туда уже раньше махнули. Неужто вражьи сыны продали веру христианскую и побусурменились уже? Скажите им, чтоб, черти, к войску нашему приставали. Все старые вины им будут прощены.

    Запорожцы. Хорошо, панове старшины! Все сделаем!

    Чепига. Идите, молодцы, готовьтесь, а потом и в дорогу.

    Запорожцы. Хорошо, батьку.

    Маруся. А это, панове козацтво, вам хлеб святой, чтобы у нас и на Кубани земля родила хлеб и была бы соль.

    Запорожцы. Дай боже!

    Люди. (Которые пришли за это время) Счастливо возвращайтесь, а кого из наших повстречаете, домой зовите.

    (Козаки ушли)

    Головатый. А меня, паны молоцы, благословите ехать в Петербург; куда трижды уже ездил еще из старой Сечи, где немало ковшом лиха хлебнул, где потеряли когда-то мы, сечевики, свою долю. Может, на этот раз фортуна нам послужит. Будем просить грамоту на дарованные земли. Ох, трудно, панове молодцы, трудно нам будет сего добыть, да Бог поможет за все наши верные службы.

    Все. Дай-то боже!

    Головатый. Теперь я вам спою песню, которую сочинил, чтобы ею больших петербургских панов развлечь и сердца их к нам жалостью великой пронять. Гей, Мария! Мария!

    Маруся. (Из дверей хаты) Чего вам, таточку?

    Головатый. Неси бандуру, доню!

    Маруся. Тотчас несу, тату!

    Головатый. Придется, паны молодцы, нашей депутации умом не теряться да гадать, как в столице панам угождать.


    ЯВЛЕНИЕ 14


    Маруся. (Подает бандуру) Вот, татусю!

    Головатый. Бандура моя малеванная! Ты ж моя страдалица, ты ж моя и утешительница! Не раз ты еще в старой Сечи звонкими струнами заливалась, слезами моими горячими обливалась. Не раз ты в палатах высоких, у панов вельможных, струнами своими звонкими козацтву службу служила. Послужи верно, моя малеванная, и теперь, да может, и последнюю. (Целует бандуру)

    Все. Дай-то боже!

    Головатый. Вот слушайте, панове козацтво! (Играет и поет)


    Ой, Боже наш, Боже милостивий!

    Уродились ми в світі нещасливі,

    Служили ми в полі і на морі,

    Та і зосталися убогі, босі й голі.

    Старались ми землю заслужити,

    Щоб в супокої нам віку доживати.

    Та і дав гетьман од Дніпра до Буга

    Гряныцю по Бендерську дорогу.

    Дністровий, Дніпровий, — обидва лимани,

    Та все тепер у нас пани вражі забрали,

    Як Січ взяли, так і сю віднімають,

    А нам жити Тамань обіщають.


    Чепига. Спасибо тебе, Антон Андреевич! Не забудут тебе никогда того козаки, как ты, добывая их земли, воспевал их великое, неуемное горе.

    Все. Спасибо, спасибо большое, дай господь тебе, Антон Андреевич, долгий век!

    Головатый. Спасибо и вам, панове, что за все мои труды благодарение воздаете и чтите. Пойдем сейчас депутацию выбирать, кому со мной в Петербург ехать.

    (Все ушли, на сцене остались Собакарь, Шмалько и Мороз.)

    Собакарь. А что, слыхали, чего наш Антон запел?

    Шмалько. Начал хорошо, да чем закончит?

    Мороз. Да уж увидим.

    Собакарь. Пойдем же и мы, послушаем, кого будут выбирать в депутацию.

    Шмалько. Да кого же? Конечно, выберут тех, кто богачем стал.

    Собакарь. Это все старшина, а мы постоим, чтоб выбрали и от сиромы.

    Мороз. Да нужно бы.

    Шмалько. Пойдем. Да настаивайте же на своем, не поддавайтесь старшине. (Ушли)


    ЯВЛЕНИЕ 15


    Девчата ведут хоровод (поют)


    Король!

    Король ходе,

    Танок веде,

    Дівок выбирає

    Король!

    Король, підійди близенько,

    Поклонися низенько,

    Король!


    Оксана. Девчата! Девчата! Позовем-ка панночку Марусю к нам хоровод водить.

    1-я дивчина. Да она не пойдет, она вельможного отца дочка.

    Оксана. Такое плетешь! Хоть и из богатого рода, а простая, пойдет! (Зовет) Маруся! Маруся! Панночка!


    ЯВЛЕНИЕ 16


    (Маруся вышла из хаты)


    Маруся. Я тут, девчата!

    Оксана. А идемте к нам хоровод водить! Мы будем в «кота и мышки» или в «перепелочки».

    Маруся. Нет, водите сами, а я побуду возле вас, погляжу.


    ЯВЛЕНИЕ 17


    (Юрко и Афанасий вышли из хаты)


    Юрко. Я буду котом! Я буду котом!

    Оксана. Ну-ну! А я мышка! Только ты меня не словишь.

    Афанасий. Не словит... не словит.

    Юрко. А вот и словлю.

    (Девчата поют)


    До моря, до моря,

    До нової комори

    Добра мишка, що втече,

    Кіт ледачий не нажене.


    (Оксана внутри хоровода прикидывается мышкой, Юрко кругом хоровода бегает котиком. Все ушли.)


    ЯВЛЕНИЕ 18


    Головатый, Чепига и Котляревский.


    Чепига. Кого в депутацию выбрали из старшин?

    Котляревский. Кроме Антона Андреевича попали: Высочин, Юзбаш, Бурнос, Трощин, Мегерский, Щупляк, Семенко, Литвин, Майборода.

    Головатый. Ну и чернь упертая стала, из своих рядовиков-сиром нам стольких навязали.

    Чепига. А кого, пан писарь, они выбрали?

    Котляревский. Михайла Шаньку, Назара Гонзулю и Степана Янчука.

    Головатый. Сие все грамотные и бывалые козаки. Пойдем. (Пошли в хату)


    ЯВЛЕНИЕ 19


    Девчата ведут хоровод.


    До моря, до моря,

    До нової комори

    Добра мишка, що втече,

    Кіт ледачий не нажене.


    1-я дивчина. Стойте-ка, девчата, что то за музыка сюда идет?

    2-я дивчина. Гляди! Это отправление в путь справляют.

    1-я дивчина. То арнаут Чорба и наш бывший писарь пан Подлисецкий.

    Все. Да, да! Они!

    Оксана. (К Марусе) Это, панночка, влюбленный в вас Подлисецкий насовсем уезжает.

    Маруся. А чтоб он провалился! Побегу в дом.

    Оксана. Ну вот! Погодите. Посмотрю! Да оставайтесь же.


    ЯВЛЕНИЕ 20


    (Идет толпа козаков, среди них Чорба и Подлисецкий, козаки поют)


    Ой, бре море, бре!

    Сип, шинкарко, ще!

    Та єсть у мене рідний батько —

    Викупе мене.


    Чорба. Бре! Угощайтесь, люди добрые! Море!

    Подлисецкий. Пейте за наше счастье, поскольку отъезжаем мы в далекую дорогу и больше нас никогда не увидите.

    Чорба. Бре! Гей! Девчата! Море! Вы краса своего народа, и не нам отказываться от обычаев древних прадедовских. Выпейте по чарке доброго стародавнего вина за судьбу нашу молодецкую! Море!

    Голос из толпы. Не можно, девчата, отказываться. Не можно!

    Оксана. Если вы, панове, уверены, что ваши желания принесут вам в дороге счастье, так пусть же вам фортуна послужит, мы согласны! Я первая согласна выпить! Давай, Боже, все, что гожее!

    Все. В добрый путь!

    Чорба. Бре! (К Оксане) Пошли тебе, Боже, доброго жениха козака! Море!

    1-я дивчина. Пусть будет вам то, чего вы, чужестранцы, пожелаете.

    Чорба. Бре! Девка! Море! Того только нам и надобно!

    2-я дивчина. Пусть будет у вас все хорошо!

    Чорба. Бре! Спасибо! Правдивые, истинные козачки! Море!

    3-я дивчина. Того же и я желаю!

    Чорба. Бре! Спасибо (Марусе) Теперь ваша чарка, панна Маруся! Дочка судьи! Море!

    Маруся. Да я не могу.

    Все. Почему?!

    Маруся. (К Оксане) Потому что боюсь! Страшно! (К Чорбе) Я не буду пить!

    Подлисецкий. Лучше прямо скажите, что вы брезгуете своим знаменитым родом и желаете со своего гордого сердца, чтобы в степи побили нас гайдамаки, чтоб орлы сизоперые выклевали наши глаза, чтобы серые волки сокрушили наши кости.

    Маруся. Вот, не приведи господь! У меня совсем ничего такого страшного и в мыслях нет вам желать.

    Девчата и козаки. (Вместе) Так выпейте, панночка! Выпейте! Это обычай давний — святой.

    Оксана. Выпейте, панночка, чтоб и на самом деле не нарекали на вас паны чужестранцы, ежели, не дай боже, им не повезет в дороге.

    Маруся. Я выпью, только совсем чуть-чуть.

    Чорба. (Тихо Подлисецкому) Клюнула! Лей отраву, только немного.

    Подлисецкий. (Льет из фляжки, которую все время держал в руках) Больше! Больше!

    Чорба. Хватит, а то не успеем убежать! Море!

    Подлисецкий. Ничего! Еще! Еще!

    Чорба. Бре! Сумасшедший! (К Марусе) Нам часто приходилось видеть, как ясная зорька пьет воду из моря, она очень красивая, но вы, панна Маруся, отважившись выпить за нашу удачу и судьбу, куда как прекраснее от божьей зари. Пейте! Море!

    Маруся. (Взяла чарку) Как-таки страшно.

    Чорба. (К Подлисецкому) Держи наготове пистоль! Бре! Тикать, к коням... Море!

    Козаки и девчата. (К Марусе) Пейте, панночка, пейте!

    Маруся. Пусть вам служит ваша судьба и никогда не оставляет удача!

    Чорба. (К Подлисецкому) Сейчас потихоньку из толпы, а ежели ее сразу проймет, так убегать быстро.

    Козаки и девчата. Пейте! Пейте! Панночка!

    Маруся. (Выпила, чарка выпала у нее из рук, она стоит, словно неприкаянная, а потом схватилась за грудь и кричит) Вот! Вот они, змеи лютые! Вот вьются вокруг меня! Кусают меня! Бейте их! Спасайте меня! Спасите — умираю! Я не хочу умирать! Не хочу! Где они? Где? Пусть... Пусть помилуют. (Падает и умирает) (Гвалт. Чорба и Подлисецкий тем временем исчезли)

    Козаки. Отрава! Отрава! Ловите их! Ловите злодеев! На коней! (Погнались некоторые козаки за злодеями, слышно — стреляют)

    (Головатый, Чепига и Котляревский быстро вышли из хаты.)


    ЯВЛЕНИЕ 21


    Головатый и старшины.


    Головатый. Что же произошло с моей дочкой? (Падает на землю и к Марусе) Маруся! Маруся! Что с тобой случилось?

    Девчата. Отравили ее! Отравили!

    Головатый. (Поднялся на ноги и грозно) Кто отравил?

    Оксана. Арнаут и пан Подлисецкий.

    Головатый. Подлисецкий?

    Оксана. Они справляли поход, попросили выпить и, наверное, подсыпали отравы.

    Головатый. Где же они?

    Запорожцы. За ними погнались! Вот уже ведут! Только одного.


    ЯВЛЕНИЕ 22


    Запорожцы ведут Подлисецкого.


    Головатый. А второй где? Где второй лиходей?

    Запорожцы. Быстро вскочил на лошадь и ускакал, но наши погнались за ним, не убежит.

    Головатый. Ну что же, пан Подлисецкий? Вот как ты отблагодарил за мой хлеб-соль?! Ты отравил мою дочку?

    Подлисецкий. Я не хотел, чтобы она кому-либо досталась, кроме меня.

    Головатый. Ну, так прощайся, ирод, с белым светом, я сам тебя убью! (Целится из пистоля)

    Подлисецкий. Не смеешь! Я служил в российской армии, к тому же офицер и врожденный шляхтич.

    Головатый. А, пан шляхтич! Так извиняйте, наш вельможный пане, что мы по простоте своей хотели с вами покончить по-козацки. Я поступлю так, как поступают у вас в Речи Посполитой. У вас такого злодея, как ты, сажают в мешок, а чтоб ему не скучно было там, дают в приятели ужа, кота и петуха, и в воду с каменем тяжелым! Извини еще раз нам, пане шляхтич, что мы чести чуток убавим, потому как некогда нам ловить кота, ужа да еще и петуха, к тому же, по нашему простому разумению, все это есть панские выдумки да прихоти. Мы попросту тебя в мешок, да с кручи в воду! Гей! Несите скорее мне мешок! Скорее мешок, ведь с честью нужно проводить на тот свет пана шляхтича!

    Чепига. (К Головатому) Войсковой судья! Антон Андреевич! Нехорошо поступаешь! Не тем путем намереваешься идти! В то время, когда тебе выпала честь ехать в далекий путь, чтобы постоять за великое козацкое дело, ты задумал самосуд над злодеем чинить! Сие дело терпит. От суда войскового ему уже не убежать, его накажут не хуже тебя, а кровь проливать тебе теперь в таком деле не годится, ибо Бога прогневишь, и не поможет Он нам в наших благих делах. Тот, кого призвал народ стоять за его дело, должен забыть собственные горести и желания, не стоят они тогда того! (К запорожцам) Ведите преступника под надежную стражу! (Подлисецкого увели)

    Головатый. Спасибо, пан кошевой! Правду говоришь еси, ибо уста твои лжи никогда не произносили! Прости меня, что не смог я у сердца спросить! Правду, пан кошевой, речешь! Мои дороги другие! Далекие и тернистые, и палачом не быть мне, хоть то и за родное дитя должен был отомстить я. Хватит, же тебе, моя любимая дочка, спать на сырой земле! Разве ж у тебя нет отца и матери! Что же ты пластом лежишь, не откликаешься? Разве ж тебя некому приветить? Некому тебе белу постель постлать? (Поднимая тело дочки) Вставай же! Пойдем в отцовскую хату! Пойдем, побудешь хозяйкой, будем тебя приветствовать, будем наряжать, да уже и в последнее, ибо ударят в большой колокол, и ты уже на веки вечные покинешь нас. Навеки оставишь старого батька и мать!

    (Люди берут на руки тело Марии и несут в хату; скорбно поют)


    Під Богом Господом ми ходим,

    Його святую волю волим,

    Життя і смерть приймаєм,

    На Його милость уповаєм.


    (Слышно, как скорбно ударили в колокола, и тело понесли в хату, где слышно пение.)


    Головатый. (Сам) О, донечка моя! Доня! Любимое дитя! Зачем покинула ты меня в такое тяжкое, но великое время. (Рыдает)

    Чепига. Пан судья! Антон Андреевич!

    Головатый. Прости мне еще раз, пан кошевой! Впервые в своей жизни заплакал я тогда, когда от Потемкина услышал, что нашей Сечи наступил конец, а во второй раз вот теперь! О, Боже! Неужто это слезы не последние? Какие великие беды пошлешь Ты мне еще? Заплачу! Но сии слезы будут уже не от своего горя, и не собственные скорби уже выжмут их из моих глаз! Хватит! Теперь за святое народное дело! Понесем козацкие вольные головы в Петербург на поклон великим панам.


    ЗАНАВЕС


    ДЕЙСТВИЕ 5


    Картина первая


    Слободзея


    Майдан. В глубине сцены красным накрыт помост, на котором стоит укрытый ковром стол. Вокруг много запорожцев.


    ЯВЛЕНИЕ 1


    1-й запорожец. Вот я же говорил, что наш пан Головатый на весь мир голова, уже другой такой головы не найдешь, вишь, всего добыл в Петербурге.

    Собакарь. И не всего. Земли дано куда меньше, чем просили мы. Керченского кута не дано, и перевозу с кута на Тамань не дано. А особенно плохо, что принадлежать должны будем под начальство Таврического губернатора.

    1-й запорожец. Так сие наш кошевой да будет кланяться губернатору?

    Шмалько. А ты как думал?

    2-й запорожец. Вот так как! Но ведь Кубань — далекая сторона? Разбредемся, то губернатору и все равно, что у нас будет происходить.

    1-й запорожец. Что будет, то будет. Но вот сейчас и грамоту привезут про дарованные нам земли.

    Шмалько. То ли нам, то ли панам.

    Собакарь. Пока вы, сирома, протолкнетесь, так все лучшее старшина похватает.

    1-й запорожец. А тпру! Оближутся...

    Шмалько. Увидим.

    2-й запорожец. А смотрите, панове, то полковник Мокий Гулык со своими козаками из Кубани возвращается.

    1-й запорожец. Да, да! Он! Вот расскажет! Вот расскажет, какие дива видали.

    2-й запорожец. А вот и пан кошевой со старшиной.


    ЯВЛЕНИЕ 2


    Чепига и старшина.


    Запорожцы. Челом пану полковнику.

    Чепига. Ваши головы, дети! Будем, дети, слушать, что пан Гулык расскажет про дарованные нам земли.


    ЯВЛЕНИЕ 3


    Гулык и запорожцы.


    Гулык. Челом пану кошевому со всем старшим и меньшим товариществом...

    Чепига. Ваши головы! Какие, пан полковник, верные вести принес ты о кубанских землях? Говори. Будем слушать.

    Гулык. По милости божьей и по милости рады войсковой мы из Слободзеи прибыли в Керченский кут, где Таврический губернатор дал нам землемера поручика Письменного. Скоро мы переправились через Керченский пролив на Тамань, и сразу же очутились посреди таких болот да чащ и камышей, что едва, едва просунулись до Темрюка. Здесь доброй степи было мало. Из Темрюка отправились мы

    в Копыл, а далее без каких-либо дорог, чтоб отправляться с обозом, мы оставили его там, да еще к тому же оставили и пана землемера, который сильно заболел. Из Копыла добрались мы до реки Протоки, а оттуда на реку Кубань. Из Кубани мы повернули в город Ставрополь, где имели разговор с генералом Булгаковым, который как раз собирался на реке Кубани строить фортецию против горских народов, черкесов, и должна была называться та крепость Усть-Лабой. Из Ставрополя мы держали путь в город Георгиевск, где командир кавказских войск, генерал Гудович, нас заверял, что далее крепости Усть-Лаба земли нам не дадут. Из Георгиевска мы отправились на Ейский лиман, достигли Азовского моря и держались берега до самой Тамани. Земля, которую мы объехали, так способна, что для населения, хлебопашества, для скотины, рыбной ловли и иного лучше быть не может. И лесов над Кубанью много, и воды хорошие, да только на Тамани до Протоки хоть и добрая степь, но очень мокро, а все лиманы для рыбной ловли весьма способны. План и опись сих земель вашей милости и раде войсковой при сем приносит. (Подал Чепиге бумаги)

    Чепига. Спасибо тебе, пан полковник, и вам, молодцы, за ваши службы войсковые. И у нас есть очень радостные вести. Сейчас пан судья с грамотой от царицы сюда прибудет. Навстречу ему мы уже выслали полк добрых молодцов. Зная, с чем возвращается из Петербурга Антон Андреевич, мы уже на Тамань отправили морем на пятьдесят одной чайке 3847 козаков по руководством полковника Саввы Билого. Пусть они там заранее нам пути прокладывают.

    Все. Помоги им, Боже!

    (Слышно, как стреляют из мушкетов.)

    Чепига. Вот уже и грамоту везут! Встретим депутацию с хвалой и честью. (Ушли все, кроме часовых, Гулыка и Котляревского)

    Котляревский. (К Гулыку) Пан полковник! Для вашей милости у нас печальные есть вести, но все мы в воле божьей.

    Гулык. Я знаю, пан писарь, о чем хотите мне сказать вы, в мои уши уже обо всем донесли добрые люди. То неустанная моя печаль, смерть моей любимой панны Марии, но так, наверное, нужно было Богу поступить. В такое великое время, как теперь, мы спрячем свои собственные скорби глубоко в сердце и порадуемся радостям всего войска.

    Котляревский. Аминь.


    ЯВЛЕНИЕ 4


    Чепига встал на помост у стола с булавой, подле него старшины, над кошевым держат хоругви и знамена. Запорожцы встали у помоста с двух сторон в два ряда, дальше много разных людей. Четверо из старшин, штаб-офицеры, несут дарованный царицей хлеб на блюде, за ними Головатый несет солонку и грамоту, за Головатым его сын Афанасий несет кошевому письмо, а Юрий — дорогую, дарованную царицей саблю. Головатого запорожцы встретили с хлебом-солью, он взошел на помост и передал из своих рук кошевому хлеб-соль, грамоты, а затем перепоясал его саблей. Чепига поцеловал хлеб-соль, поставил на стол, а грамоту передал Котляревскому.


    Чепига. (К Головатому) Спасибо тебе, Антон Андреевич, спасибо и вам, панове депутация, и не нам вас благодарить за все, что сделали вы для войска. Будут благодарить вас и хвалу вам воздавать люди долгие года.

    Запорожцы. Спасибо! Бог за все возблагодарит.

    Чепига. (К запорожцам) Оставьте все, дети, а ты, пан писарь, читай грамоту. Да так громко, чтобы все услышали.

    Котляревский. (Читает) Божьею милостию, Мы, Екатерина Вторая, императрица и самодержица Всероссийская верного нашего Войска Черноморского кошевому атаману, старшинам и всему войску Нашего Императорского Величества милостивое слово.

    Усердная и ревностная Войска Черноморского Нам служба, доказанная в течении благополучно оконченной с Портою Оттоманскою войны, храбрыми и мужественными на суше и водах подвигами, ненарушимая верность, строгое повиновение начальству и похвальное поведение от самого того времени, как сие войско, по воле Нашей, покойным генерал-фельдмаршалом, князем Григорием Александровичем Потемкиным-Таврическим учреждено, приобрели особливое Наше внимание и милость. Мы потому, желая воздать заслугам Войска Черноморского утверждением всегдашнего его благосостояния и доставлением способов к благополучному пребыванию, Всемилостивейше пожаловали оному в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию, со всей землею, лежащею на правой стороне реки Кубань, от устья ее к Усть-Лабинскому редуту, так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка, служили границею войсковой земли. С прочих же сторон разграничение указали Мы делать генерал-губернатору Кавказскому и губернаторам Екатеринославскому и Таврическому чрез землемеров, обще с депутатами от Войска Донского и Черноморского.

    Все состоящие на помянутой Нами пожалованной земле всякого роду угодья, на водах же рыбные ловли остаются в точном и полном владении и распоряжении Войска Черноморского, исключая только место для крепости на острове Фанагория и для другой, при реке Кубани, с подлежащим для каждой выгоном, которые для вящей войску, и особливо на случай военной безопастности, сооружены быть имеют.

    Войску Черноморскому предлежит бдение и стража пограничная от набегов народов закубанских.

    На производство жалованья кошевому атаману и войсковым старшинам по приложенной росписи, на употребляемые к содержанию стражи отряды и прочие по войску нужные расходы повелели Мы отпускать из казны Нашей по 20 000 рублей на год.

    Желаем Мы, чтоб земское управление сего войска, для лучшего порядка и благоустройства, соображаемо было с изданными роспись жалованью, ежегодно полагаемому на Войско Черноморское казачье.



    Кошевому атаману

    1000р.

    Войсковому судье

    800р.

    Войсковому писарю

    500р.

    Войсковому есаулу

    500р.

    Протопопу

    200р.

    Попу

    100р.

    Диакону

    80р.

    На причет церковный

    120р.

    Куренным атаманам каждому по 40р.

    1600р.

    Пушкарям и довбышу по 40р.

    80р.

    Итого

    4980р.

    На содержание артиллерии и жалованье казакам,

    в действительной службе находящимся, и на все

    прочие по рассмотрению войскового правительства

    расходы

    15. 020р.

    Всего

    20 000р.


    Войсковым старшинам или полковникам, когда они вне владения Войска Черноморского на службу отряжены, каждому производить по сто рублей.

    Сотникам, есаулам, квартирмистрам и прочим полковым старшинам, когда они на службу наряжены вне пределов Войска Черноморского, каждому по пятидесяти рублей.

    Казакам, откомандированным за пределы войсковые, производить жалованья в год по двенадцати рублей и провиант указный, а конным и фураж.

    На подлинном подписано собственною Ее Императорского Величества рукою:

    «Екатерина»


    Чепига. Слава! Панове молодцы!

    (В войске крик: Слава! Слава! Хвала! Стреляют из мушкетов, а за кулисами из пушек.)


    ЗАНАВЕС


    ДЕЙСТВИЕ 5


    Картина вторая


    Караул. За решеткой окно, в которое иногда выглядывает Подлисецкий. Два запорожца стоят на страже. Где-то далеко слышно, как поют козаки, музыка и танцы.


    ЯВЛЕНИЕ 1


    1-й запорожец. Смотри, наши гуляют, а мы тут должны стеречь этого злодея.

    2-й запорожец. Вот родимец бы его побрал.

    1-й запорожец. И не догадается никто, чтоб сюда прийти нас угостить.

    2-й запорожец. Получили грамоту, да й гуляют, а про нас и забыли.

    1-й запорожец. Гляди! Идет полковник Гулык.

    2-й запорожец. Ага.

    ЯВЛЕНИЕ 2


    Гулык. (Очень печально) Вот тут за сей решеткой сидит мой враг лютый! О, как хочется выломать двери караула, броситься на злодея и своими руками задушить его. Но нет! Не помстился над ним пан отец Маруси, не мстить и мне, ибо к тому же теперь скоро будет над ним войсковой суд.

    Запорожцы. Челом, пан полковник!

    Гулык. Ваши головы. Давно на страже?

    Запорожцы. Чуть ли не с утра.

    Гулык. Я сейчас пришлю замену.

    Запорожцы. Да помилует тебя бог!

    Гулык. Снова пойду туда к своим веселым братьям, но невесело мне будет с ними, печаль, моя лютая змея сосет мое сердце, придавая скорби. (Ушел)

    (Далеко Заара поет)


    Зірки засвітять, випливе місяць,

    Пане вельможный, проснись!

    Ждуть тебе конї лихї,

    Жде тебе приятель вірний.

    Жде воля і степ безмірний.


    1-й запорожец. Что это за нечистая сила петь принялась!

    2-й запорожец. Девчата, да и все.

    1-й запорожец. (Кричит) Гей! Что за чертяка там распелся?

    2-й запорожец. Ну, хоть отзовись!

    (Заара поет уже ближе)


    О, пане мій любий,

    Пан благородний,

    Багатий шляхтич,

    Голос подай,

    Пісню співай,

    Що нас сподіваєшся,

    На волю збираєшся.


    1-й запорожец. Гляди, распелась нечистая сила!

    2-й запорожец. Вот побегу да затылок и набью!

    (За решеткой Подлисецкий поет)


    О, друзі, на вас я вповаю,

    Вас я бажаю.

    Скоріш мене визволяйте,

    Кайдани тяжкі розбивайте,

    На вольную волю

    Мене випускайте!


    1-й запорожец. Гляди! Теперь и этот запел...

    2-й запорожец. А ну, злодей! Замолчи!

    1-й запорожец. Тогда запоешь, когда на виселице ногами задрыгаешь.


    ЯВЛЕНИЕ 3


    Заара. (Идет причитая) Ой, Господи! Господи! Как мне бедной вдове теперь на свете жить! Нет у меня сына! Нет любимого дитяти!

    1-й запорожец. Гей, женщина! Чего так горько причитаешь?

    2-й запорожец. Наверное, горе лихое?

    Заара. Ой, козаченьки, голубчики, соколики, да еще и какое горе! Ой. горюшко, горе! Из далекой стороны шла, чтоб сына своего Ивана в ясны очи увидеть! Он в арнаутах в войске тут служил, а пришла я сюда и узнала, что убит он еще под Хаджибеем.

    1-й запорожец. Была баталия, была под Хаджибеем.

    2-й запорожец. И много там арнаута турки побили.

    Заара. Побили! Мои дорогие козаченьки! Побили! А я ему из далекой чужбины питье хорошее несла, надеялась его увидеть, обнять, поцеловать да попотчевать.

    1-й запорожец. А что, питие есть?

    Заара. Есть, мои дорогие лыцари, есть!

    2-й запорожец. А где оно?

    Заара. А вот, соколики! Вот вино венгерское!

    1-й запорожец. Гляди, венгерское! Знаешь, Яким, я такое вино пил только тогда, кога мы с Зализняком и Гонтой взяли Умань.

    2-й запорожец. Э, был и я там! Ой, попили же мы тогда всяких вин и медов. (К Зааре) Ну и хорошее же, бабусенька, у тебя вино! Царствие Небесное душе твоего сына! Добрый он был козак (в сторону) то бишь, чтоб ему, арнаут.

    Заара. (Отдает бутылку) Угощайтесь, козаченьки, угощайтесь, потому как оно теперь мне уже без нужды.

    1-й запорожец. Это да! Мы за душу твоего сына! Пером над ним земля!

    Заара. Выпейте, козаченьки, выпейте! Жаль,что чарочки нет.

    2-й запорожец. У нас есть. Трубка да чарка у козака завсегда найдутся. (Достает из кармана чарку)

    1-й запорожец. Спасибо тебе, бабусенька. А то наши козаки гуляют, а у нас с утра и крошечки во рту не было.

    Заара. На здоровье вам.

    (Запорожцы выпили)

    1-й запорожец. Ой, Яким! Жжет в груди! Жжет!

    2-й запорожец. Сердце сдавило! Отрава!

    1-й запорожец. О, чертова баба!

    2-й запорожец. Смерть наша пришла! Смерть!

    Заара. Гей, пане! Пан Чорба! Скорее сюда! (В караульную) Пан Подлисецкий! Удалось! Сейчас выручим!


    ЯВЛЕНИЕ 4


    Чорба на лошади, и еще у него одна лошадь.


    Чорба. (Разбивая двери караула) Крепкие же чертовы! Но разобъем! Так! Так! Уже!


    ЯВЛЕНИЕ 5


    Подлисецкий вышел из караула.


    Подлисецкий. (Обнимая Чорбу) О, спасибо тебе, приятель.

    Чорба. Хватит! Хватит! Быстро на лошадей! Потому что скоро будет погоня!

    Подлисецкий. Прощай, Заара! Ты мне истинно отблагодарила!

    Заара. Прячьтесь, панычи! Прячьтесь!

    (Подлисецкий и Чорба быстро ускакали на лошадях)

    Заара. А что Головатый?! Что Гулык!! Что нам козаки?! Будете долго помнить румынку Заару! Отблагодарила! Ха-ха-ха! (Убежала)


    ЯВЛЕНИЕ 6


    Запорожцы.


    1-й запорожец. О! Уснули!

    2-й запорожец. Вот так часовые!

    1-й запорожец. Гляди! Мертвые!

    2-й запорожец. И дверь в караул разбита!

    1-й запорожец. Сбежал Подлисецкий!

    2-й запорожец. А вот же он с арнаутом Чорбой на лошадях летят!

    1-й запорожец. Недалеко и убежали! Пуля догонит! (Стреляет) Мимо!

    2-й запорожец. А ну я! (Стреляет) Не повезло!

    1-й запорожец. Сие черти, а не люди!


    ЯВЛЕНИЕ 7


    Гулык и козаки.


    Гулык. Что тут случилось? Почему стреляете?

    1-й запорожец. Узник сбежал!

    2-й запорожец. Караул отравлен!

    Гулык. О боже! Снова смерть, снова лютое злодейство!

    1-й запорожец. Вон они, едва видно!

    2-й запорожец. Теперь уже и пуля не достанет!

    Гулык. О пане ляше! Чует моя душа, что еще раз на этом свете повстречаемся! И конец тогда будет твоей злодейской жизни!


    ЗАНАВЕС


    ДЕЙСТВИЕ 5


    Картина третья


    Тамань. Берег моря. Керченский пролив. На горизонте едва виден Керченский кут с горой Митридат.


    ЯВЛЕНИЕ 1


    На берегу из байдаков сносят всякий скарб черноморские козаки, женщины, девчата и дети.


    Гулык. Скорее, люди добрые, располагайтесь, ибо вот-вот сюда с козаками прибудет сам пан судья, нужно будет его с почетом встретить.

    Козаки. Хорошо, пан есаул!

    1-й черноморец. (Смотрит в сторону Украины) Прощай, родная сторона! Никогда нам не забыть тебя!

    2-й черноморец. Как нельзя дитю забыть матери, так вовек не забыть козаку Украины.

    1-я женщина. Ибо там лежат косточки наших родителей и прародителей.

    2-я женщина. Там деточки мои лежат маленькие, Царствие им Небесное.

    3-я женщина. Мужа моего там убили. Пером над ним земля.

    2-й черноморец. Как-то еще нас встретит чужая сторона?

    3-й черноморец. Ибо чужая сторона и без ветра шумит.

    2-я женщина. Чужая мать, чужой отец не бъет, так болит.

    1-й черноморец. Будет, как Бог святой даст, а хорошо уже то, что на новых землях панов нет, кругом один козак, будто в старые времена на Украине.

    2-й черноморец. Ну, не зарекайся, потом что пан — это такое добро, что словно тот бурьян — где не нужно, там взойдет.

    1-й черноморец. Не приведи господь. Наверное, люди уже так Бога прогневили, что земли начали панов рожать.

    2-й черноморец. А ведь и на самом деле так. Паны сгубили Украину, панам очень захотелось заграбастать запорожские земли, сгубили Сечь. Поселились мы над Бугом, да только и там нашли нас... Такая, наверное, наша судьба.

    1-й черноморец. Только и легче станет, когда песню запоешь. А ну, хлопцы, давайте затянем ту, которую как запоешь, так жалостью сердце пронимает и слеза слезу побивает, про наши приключения и про великий шлях. А ну, панове, запорожцы!

    2-й черноморец. Эге, вспомнил!

    3-й черноморец. Были когда-то «запорожцы», да швырнули в «черноморцы».

    2-й черноморец. И мы не запорожцы, и песни наши невеселые.

    (Грустно поют)


    Течуть річки з гори мутні,

    Ідуть люди з городів смутні,

    Покидають вжитки, пасіки, худобу

    І предорогії грунти.

    Ой, ви прощайте, курені любезні,

    Вже ж нам у вас більше не жити.

    Ой. Ви прощайте, степи Бужацькі,

    Вже ж нам по вас більш не ходити,

    А ти прощай, Дністр, ой, ти річка мутная,

    Вже ж нам більш з тебе води не пити,

    Ой, ми підем на Кубань-ріку,

    Та там будемо жити.



    2-й черноморец. А ну, тихо! гей, вы! Еще одну послушайте, вон козаки какие-то идут, тоже поют.

    1-й черноморец. Тоже что-то очень грустное.

    3-й черноморец. Еще как грустно про Кубань поет...


    Тече Кубань в синє море

    Жовтими пісками,

    Заплакали запорожці

    Дрібними сльозами.

    Нема ліса, нема Луга,

    А на серці козацькому

    Ой, печаль та туга.


    ЯВЛЕНИЕ 2


    Савва Билый и черноморцы.


    Савва Билый. Челом пану есаулу!

    Гулык. Челом пану полковнику!

    Савва Билый. Идем по наряду, чтоб мушкетным дымом с почестями встретить пана Антона Андреевича Головатого.

    Гулык. Скоро прибудет наш пан судья.

    Савва Билый. Когда мы, брат, расставались, так были еще запорожцами, а теперь мы черноморцы.

    Гулык. На то божья воля.

    Савва Билый. И ты тогда был полковником, а теперь есаул.

    Гулык. Воля рады войсковой.

    Савва Билый. Рада послала тебя первого осмотреть сии земли, а еще депутация с грамотой из Петербурга не прибыла, как рада уже послала меня сюда с козаками, и год тому назад, 25 августа, Господь привел меня сюда ступить на таманские берега.

    Гулык. Хвала Господу!

    Савва Билый. За мной через Крым пошли сюда с людьми полковники Кордовский, Ханский, Чернышев. А пан кошевой с комонниками и пушками отправился из Слободзеи вокруг Азовского моря, перезимовал в Ханской крепости, а уже весной был на Кубани.

    Гулык. Пан судья ведет с собой остальных козаков. Давай, пан полковник, людей от берега отведем, пусть расположатся лагерем и отдохнут.

    Савва Билый. Да, пан есаул.

    (Все ушли и понесли с собой свою поклажу.)


    ЯВЛЕНИЕ 3


    Васюринский. (Играет на бандуре и поет)


    Ой, зажурився сивий соколочок.

    Гей, бідна наша головочко,

    А що не у купі наші брати сіли,

    Наші брати сіли, та і пісні запіли.

    Один у москаля, другий у турчина,

    Третій у мальтоза служить за одежу;

    А той гірко плаче за польскую межу.


    Вот и до моря дошел. Куда дальше идти? Повсюду ходил, везде блудил, а что теперь делать, того и сам не знаю... Жаль себя, тоска по Украине, жаль козаков, но и жаловаться на них стоит.

    (Слышна приближающаяся песня)


    ЯВЛЕНИЕ 4


    Чортоус. (Поет)


    Світ великий, край веселий,

    Та ніде прожити.

    Славне військо Запорізьке

    Хотять загубити.

    Катерина загадала,

    А Грицько порадив.

    Васюринський козарлюга

    Не п'є, не гуляє,

    Свого пана отамана

    Просе та благає,

    Дозволь, пане отамане,

    Нам на башті стати,

    Не одному генералу

    З плеч голову зняти.

    Москаль стане зі штиками,

    А ми з кулаками.

    Нехай буде наша слава

    Поміж козаками.


    Пугу! Пугу!

    Васюринский. Пугу! Ну и хороший же ты певун!

    Чортоус. Только и моего, что осталось у меня громкая песня, а с песней тоска и печаль. а кто ты, козаче, еси?

    Васюринский. И сказал бы я тебе, кто я, да ты и сам меня хорошо знаешь.

    Чортоус. Васюринский?! Ты ли это или только душа твоя?!

    Васюринский. Скажешь тоже! Разве ж таки моя душа в постолах ходит? Так думаю, что она, как правдивая козачка, в сафьянах красуется, да и жупан у нее не такой драный.

    Чортоус. А чтоб тебя Бог любил! Какого нрава был, таким и остался... А я? О тебе песню пою, а тебя сразу не узнал. Какая же тебя доля сюда занесла? Не Потемкинский ли пятак загнал?

    Васюринский. А ты почем знаешь?

    Чортоус. Слыхал, козаки расказывали. Где ж тебя все это время носило?

    Васюринский. Э, брат! Был на Кавказе, бродил по Закавказью, а теперь вот сюда прибился, на бандуре играю, выигрываю да умом раскидываю: в какую сторону бы еще отправиться?

    Чортоус. У нас тут человек двести, за старшего у нас Подлисецкий, тот шляхтич, которого, знаешь, козаки на Васильковской раде писарем выбрали, а потом он со старшиной поссорился и приблудился сюда. Что за умный человек! С ним не пропадем. Теперь черноморцы сюда полезли и где река Карасун сходится с Кубанью, напротив аулов Тохтамукай и Эйнем (Так в оригинале.), город Катеринодар основали. Там возле леса жили черкесы аулом. Кушьмезуко-уй он прозывался, так черкесов они аж за реку Кубань прогнали, а лес Кругликом назвали. Стало, брат, нам тесно с ними жить, так наш Подлисецкий под турка ведет нас. Вот скоро галера сюда прибудет, отвезет нас в городу Анапу, а оттуда уже паша Сеид-Мустафа переведет нас на Дунай.

    Васюринский. Вот и я с вами отправлюсь, хоть и горько неверному кляняться, но что поделать.

    Чортоус. И хорошо! Вот и ватага идет.

    (Слышна песня)


    Ой, колись ми воювали,

    А тепер не будем,

    Тієї слави, тієї волі

    Повік не забудем.


    ЯВЛЕНИЕ 5


    Ободранные, одетые кто по-запорожски, кто по-черкесски, а кто и по-татарски, козаки.


    1-й козак. Что это за человек?

    Чортоус. Это козак Васюринский.

    Козаки. Вот хорошо! Вот вояка! Это наш! Вместе к турку отправимся.


    ЯВЛЕНИЕ 6


    Гулык. А что вы за люди?

    Чортоус. Мы вольные люди — козаки.

    Гулык. Какого куреня?

    Чортоус. Были у нас куреня, да пожгли их в Сечи москали.

    Васюринский. А теперь где солнце сияет, там и наш курень мелькает.

    Гулык. Вы, вижу, гайдамаки!

    Чортоус. Гайдамаки не гайдамаки, а добрые вояки.

    Гулык. Вам известно, что Войско Черноморское земли тут заняло?

    Чортоус. Слыхали, слыхали, что вас сюда перегнали.

    Гулык. Не перегнали, а земли сии дарованы нам за наши верные службы, вам было приказано, чтобы и вы прописывались к нашим куреням, ибо тогда все ваши старые проступки будут прощены.

    Чортоус. Нас просили, да мы не хотим, мы сейчас отправляемся к нашим турецким братчикам на Дунай.

    Васюринский. Ибо оттуда ближе в гости на Украину ездить.

    Гулык. Эх, веселый вы народ, да глядите, чтоб не стало вам от ваших шуток грустно.

    Чортоус. Может, кому-то и будет грустно, только не нам.

    Гулык. Бросайте сейчас оружие, потому что мы вас из мушкетов побьем.

    Чортоус. Так и мы же хорошо умеем стрелять.

    Гулык. Бейте гайдамаков!

    Чортоус. А ну, братчики. не поддадимся черноморцам! Мы настоящие сечевики, а не злодеи.


    ЯВЛЕНИЕ 7


    Гей, панове, перестаньте стрелять, вот уже пан Головатый приближается.

    (Далеко на море поют)


    Ой, годі нам журитися, пора перестати.


    Савва Билый. (Разглядывая козаков Чортоуса) Что за диво!

    Гулык. Такое диво, что не приведи господь. (К Чортоусу) Пусть пан судья по нашим обычаям старым сечевым нас рассудит.

    Чортоус. И мы не хотим своих убивать.

    Васюринский. В небо и стреляли.

    Чортоус. А вот и наш ватаг идет, так мы и посоветуемся.

    Гулык. А кто у вас за ватага?

    Чортоус. Пан Подлисецкий.

    Гулык. Подлисецкий?! Шляхтич, бывший писарь?!

    Чортоус. Он самый! А вот и он.


    ЯВЛЕНИЕ 8


    Подлисецкий и черноморцы.


    Подлисецкий. Что за кавардак тут у вас? (Увидев Гулыка) Пан Гулык?

    Гулык. Я. Ну что же, пане, будем делать?

    Черноморцы. (Кричат грозно) Убить его! Повесить! Это злодей!

    Козаки Подлисецкого. Не дадим! Костьми ляжем за ватага!


    ЯВЛЕНИЕ 9


    Головатый и черноморцы.


    Черноморцы Гулыка. Челом пану судье.

    Головатый. Что тут за гвалт? Почему тут стреляли козаки? А сие что за человек? Смотри ты! Чортоус и Васюринский! Давние сечевики! Добрые козаки!

    Савва Билый. Но не с добром, пан судья, они тут.

    Головатый. Как так?

    Гулык. Пан судья! Мы прибыли в наряде, чтобы встретить тебя, как внезапно повстречались с гайдамаками.

    Чортоус. Не гайдамаки мы, а честные и вольные козаки.

    Гулык. Они решили бежать под турка.

    Головатый. Вон как!

    Гулык. А за ватага у них кто? Только глянь, батьку!

    Головатый. Подлисецкий! Хищный зверь!

    Гулык. Они не хотят выдать его нам и в бой вступили с нами.

    Чортоус. Мы его за батька атамана выбрали, так как же выдадим теперь!

    Головатый. Стыдитесь, козаки! Вы ведь христиане, честные люи, а сие зверь, Подлисецкий, людей стольких безвинных погубил и в заблуждение вводит вас.

    Подлисецкий. Не верьте им! Вы вольные козаки! Славные лыцари! Не выдавайте меня!

    Козаки Подлисецкого. Не выдадим! Он атаман наш! Все поляжем, н не выдадим!

    Гулык. (К Головатому) Позволь, батьку, мне с ним на саблях на бой выйти, чтоб за его кровь даром человеческой не пролить, я сам за все с ним поквитаюсь.

    Головатый. Не стоит! На саблях бьются с честными людьми, злодея же только повесить можно.

    Чортоус. (К Подлисецкому) Как же ты, пан Иван, ты говорил нам, что по своей воле покинул запорожцев, а теперь тебя за злодея страшного люди признают? Что еси им злого учинил?

    Головатый. Мою дочку отравой погубил, а потом когда держали его под караулом, то от отравы погибли еще два козака.

    Все. Кары ему! Кары!

    Васюринский. (К Подлисецкому) Если стыдно людям добрым с тобой биться, так выходи, со мной побьемся, ведь нужно же как-нибудь дело покончить... От моей правой руки скоро протянешь ты ноги. Лучше смерть в бою, чем болтаться на осине.

    Головатый. Не стоит он того.

    Все. Повесить! Повесить его!

    Подлисецкий. Стойте! Злодей я и не стою честной смерти! Это правда! Пора! (Стреляется из пистоля)

    Головатый. Туда и дорога.

    (Два козака унесли тело со сцены.)

    Чортоус. Мы все присоединяемся к черноморцам.

    Головатый. Спасибо, дети! Мы все сыны одной матери, об одном должны и радеть! Станем, помолимся Господу, что Он, как древних израильтян, привел счастливо нас в обетованную землю.

    (Все становятся на колени)

    Тут, на сей земле, которая когда-то принадлежала древнему русскому князю Борису, мы поставим церковь Божью, святой Покровы, которая стояла в нашей Сечи. Тут и везде по Прикубанскому краю мы воздвигнем города. Построим села, заведем нивы, леса, сады и все добро, которое Бог дал человеку для спокойной жизни. и пышным цветом снова зацветет наша ревняя слава, забудутся тяжкие скорби, заживут наши старые раны, успокоятся души, и возвеселятся сердца.

    (Все поют)


    Свою далеку Україну,

    Свою далеку родину,

    Ми довго кров'ю поливали,

    Бо ворогам не віддавали.

    На те святая Твоя воля.

    Не поталанила нам доля.

    Веселий край, мов Божий рай,

    Нам довелося покидати,

    Гіркії сльози проливати.

    В далекі землі ми прийшли,

    Покій і щастя нам пошли.


    ЗАНАВЕС


    * * *



    главнаябал.-рус.рус.-бал.бал.-адыг.бал.-арм.уникальные словасленгстаровыначастушкиюморюмор-2юмор-3юмор-4юмор-5поговорки (А-Ж)поговорки (З-Н)поговорки (Н-С)поговорки (С-Щ)поговорки (Э-Я)тостыкинотравникссылки на сайтыссылки на сайты-2тексты песенкухняпобрехенькискороговоркиприметыколядкитекстыстихимульты и игрыспискизакачкисказкикнигиДоброскок Г.В.Курганский В.П.Лях А.П.Яков МышковскийВаравва И.Ф.Кокунько П.И.Кирилов ПетрКонцевич Г.М.Мащенко С.М.Мигрин И.И.Воронов Н.Золотаренко В.Ф.Бигдай А.Д.Попко И.Д.Мова В.С.Первенцев А.А.Короленко П.П.Кухаренко Я.Г.Серафимович А.С.Канивецкий Н.Н.Пивень А.Е.Радченко В.Г.Трушнович А.Р.Филимонов А.П.Щербина Ф.А.Воронович Н.В.Жарко Я.В.Дикарев М.А.Руденко А.В.